Сначала надо разблокировать…

Какого хера я тогда паникую?

Сердце барахлит, конечно, от страха, что это чмо увидит мою девочку.

—Разблокируй! — протягивает телефон мне, но я не реагирую. Прикидываюсь шлангом.

—Не помню пароль, товарищ старшина, — падаю на пол и отжимаюсь. Десять, пятнадцать, двадцать…

—Не помнишь? Ну тогда тебя отжимания в чувства приведут. Давай соточку.

Нех делать, как говорится. Я отжимаюсь и отжимаюсь, а дохожу до сотки, пока Усач наяривает круги вокруг меня.

—Все еще не помнишь? — наклоняется ко мне, а я даже с ритма не сбился.

—Никак нет, — рычу недовольно.

—Ну тогда двести, курсант Шолохов. И тебя вылечим от плохой памяти, и мышцы накачаем. Феноменально! — скалится и бесит меня еще больше, тяжесть в мышцах давит к полу, но я продолжаю. Не дождется слабости с моей стороны. Я скорее удавлюсь!

—Чтоб ты больше не занимался одним из семи смертных грехов, телефон побудет у меня некоторое время. Так сказать, чисто предвосхитить грядущие грешки. Отбой, курсант. В казарму шагом марш. А облико-морале обсудим на утреннем построении.

Уснуть по итогу я не могу, и это вполне ожидаемая ситуация.

Все вращаю в голове, что с Валей разговор не закончил, и о чем она там подумать могла?

А потом о том, что нас буквально чуть не раскрыли. Меня моя девушка просила конфиденциальности, а я что? Утырок! А Усачев упырь, на этом и порешаем.

В моем телефоне Валя записана исключительно как Любимая, так что даже если наберет, хер кто поймет. А вот если открыть сообщения, то там уже будет куда интереснее, как и галерею…

Сука спалился тупо на ровном месте!

А на утреннем построении Усач во всей красе доказывает статус упыря.

—Равняйсь! Смирно! Курсанты, сегодняшний день начнем с наряда.

Наряда вне очереди. Курсант Шолохов, выйти из строя.

—Есть, выйти из строя.

Подчиняюсь, хоть мысленно мечтаю эту рожу расквасить по кулаку. На него не смотрю, но чувствую противный взгляд на себе. Победоносный! Вот ска!

У меня в целом все ок, сегодня будет английский, сегодня я увижу Валечку и все поясню ей. Чтобы не волновалась…А эту неприятность мы переживем.

—Курсант Шолохов, вам наряд вне очереди. Поясните всем присутствующим, почему вас удостоили наряда вне очереди. Поделитесь радостью с товарищами! — улыбается и встает напротив меня.

Спецом пялюсь в стенку за ним.

Ну я-то отвечу, а ты мой ответ переживешь?

—Так точно, наряд вне очереди. Лысого гонял ночью, теперь отработка…— довольно громко произношу.

Взвод взрывается в диком хохоте. И даже крики старшины не могут успокоить этот гогот.

—НИКАКИХ УВОЛЬНИТЕЛЬНЫХ. ДОПРЫГАЛИСЬ! ОСТАВИТЬ РОГОТ, ВЫ НЕ В СТОЙЛЕ!

Все внутренности опускаются, хочется крушить и ломать, но пока я стою и понимаю, что обтекает от злости чуть больше все-таки Усач.