Едем мы себе, едем – топи кругом, птиц тучи, сосны огромные, здесь зонтичные сосны растут… Доехали до Сан-Жиля, вдруг Сашка говорит: «Смотри, пап, какой корт, на таком бы даже я играл!» А он вообще-то в теннис играть не любит, потому что, говорит, это не игра, а светский раут. Но в Сан-Жиле и правда корт такой… В кипарисовой роще кругом лошади бродят – белые такие, камаргу, видел ты их?

Вадим посмотрел на Георгия так, словно это было для него сейчас самое главное – узнать, видел ли тот белых камаргских лошадей.

– Видел, – сглотнув ком, ответил Георгий. – Они же тут везде ходят.

И это ведь на такой Саша сидит – ну, на фотографии, да?

– Да. И вот он мне говорит: «Зачем нам, папа, эта Ницца, там же все только напоказ, давай лучше здесь дом построим». Ницца! Да если бы он мне предложил на Марсе с ним жить, я бы и Землю навсегда забыл, не то что Ниццу. Вот мы с ним вместе этот наш дебаркадер и обустраивали. Элен тоже помогала, у нее вкус, знаешь, какой-то особенный, природный. Это легко вообще-то оказалось, потому что в Провансе антикварных рынков много, и такие, каких я нигде не видел. А Сашка ведь древности всякие любит, он же историк.

Помню, когда картину нашел, в Ниме, кажется, – до потолка прыгал.

– Это ту, что у него в комнате висит? – спросил Георгий. – «Практические дела философов»?

– Она безымянная была и неизвестного автора. Это уже он ее так назвал, – ответил Вадим. – Рассказывал он тебе?

– Рассказывал, – кивнул Георгий. – Только он не говорил, что это в Камарге. Он мне почему-то про Камарг вообще не рассказывал…

– А он сюрприз тебе хотел сделать, – улыбнулся Вадим. – Он мне по телефону оттуда говорил: «Только, папа, сразу, как мы вернемся, поедем все втроем в Камарг, я Дюку сюрприз хочу сделать».

Я ему: «Конечно, Саша, сразу поедем втроем в Камарг…»

Вадим замолчал. Георгий не знал, как нарушить невыносимое это молчание.

– Вы хоть выпили бы, Вадим Евгеньевич, – наконец выговорил он.

– Ты все еще думаешь, что от этого легче? – усмехнулся Вадим.

– Ну, значит, не сопьешься. А то тенденция, помнится, была. – Голос Вадима опять звучал спокойно, и глаза снова стали непроницаемыми. – Ты не передумал еще с кассетами возиться? – спросил он, помолчав.

– Нет, – ответил Георгий. – Как бы я мог передумать?

– Тогда позвони в Москве по этому телефону.

 – Вадим протянул ему визитную карточку. – Виталий Андреевич Стивенс, президент телекомпании «ЛОТ». Документы на отснятый материал все у него, англичане к тебе больше претензий не имеют. И он же тебе поможет разобраться, что там к чему с этими кассетами и что с ними теперь делать. Ты ведь их и не просматривал еще? – Георгий кивнул. – А Стивенс – профессионал абсолютный, можешь ему доверять. Он мой друг и компаньон, телекомпания эта в основном моя.