Потому что в мужчине есть что-то, чего в женщине нет и что, безусловно, достойно ее интереса и уважения.

– Странно все-таки, – удивился Георгий. – А мне, знаете, наоборот кажется. Что в женщинах что-то такое есть, чего мы не знаем и знать никогда не будем. Мне они более содержательными кажутся, – улыбнулся он.

– Так ведь это процесс взаимный, – кивнул Вадим. – Во Франции, во всяком случае. Я-то все это только со стороны знаю, в личной своей практике ничего подобного не наблюдал. Линка мне, конечно, в рот смотрит, но ведь притворяется. А Лида и не притворялась даже. Да мне от них ничего такого и не надо.

Много ли радости, чтоб тебе дура в рот смотрела? Это нынешняя моя подруга, Линка, – пояснил он.

– Я знаю, Саша говорил, – сказал Георгий.

И тут же прикусил язык. Вадим не заговаривал ведь о Саше, и, может быть, не надо было сейчас о нем говорить… Но Вадим при этих его словах наконец отвел глаза от камина, на который безотрывно и безучастно смотрел все это время, и сказал:

– Мы с Сашкой сюда только вдвоем всегда ездили. Это у нас с ним только наше было место, Камарг. Мы ведь его и нашли вдвоем, года три назад.

То есть я-то здесь и раньше бывал, конечно, и специально Сашку сюда привез. У меня в Ницце дом. Лида спала и видела, чтоб все как у людей, я ей и купил. Но Сашка Ниццу терпеть не может. Особенно девушки тамошние его раздражают, – улыбнулся он. – «У них, – говорит, – папа, цена на лбу написана, а это, по-моему, довольно противно». По-моему, положим, тоже, но, по-моему, еще это также и удобно. Ну, об этом я Сашке не говорил, конечно. Вот он маялся-маялся летом в Ницце, еще и Лида его воспитывала с утра до ночи. А он же такой у меня мальчик… Ну как его воспитывать, чему мы его можем научить? В общем, он мне говорит: «Как хочешь, папа, больше я с вами никуда не поеду!» Сердитый такой, расстроенный… Меня прямо ужас взял: как это он со мной никуда не поедет, как же я жить-то буду?

Вадим больше не смотрел с безучастным видом на огонь.

Георгий боялся пошевелиться, чтобы ему не помешать. Каждое Вадимово слово бередило ему сердце, а при последних его словах – «как же я жить-то буду?» – он почувствовал, как ком подкатывается к горлу, не давая дышать.

– Ну вот, – сказал Вадим, – я ему и предложил: «Давай, Саша, по Камаргу проедемся».

И сюда его повез. – Вадим смотрел на Георгия, но, кажется, не видел его. Впервые глаза его не казались Георгию ни волчьими, ни непроницаемыми. – И знаешь, Дюк, так ему здесь сразу понравилось! Мы под дождь попали, а в Камарге ведь дожди такие бывают, что джунгли вспоминаются: молнии стеной, с неба водопад. Я даже машину остановил – дорога глинистая, раскрутило нас… А через десять минут все кончилось, солнце вышло – и так все засияло, что, ей-богу, хоть не помирай.