Многие задерживали взгляд на огромной сверкающей машине, излучающей мощь и уверенность. Увидев кого-то в толпе школьников, водитель «Лексуса» поднял руку, крикнул:

– Георгий! Жорик!

И с необычайной для своего веса легкостью потрусил навстречу. Новенький заметил его, скривился, сказал Дундуку и Саблину:

– Ладно, пацаны. Кабан меня пасет, вон приперся. Завтра договорим…

Провожаемый почтительными взглядами, Жора пошел навстречу толстому, который почтительно поприветствовал его, проводил к автомобилю и распахнул перед ним заднюю дверцу. Там сидел Жорин отец, Дмитрий Гордеев – симпатичный молодой человек в обычных байке и джинсах, веселый и подвижный, на вид ему можно было дать не больше 25 лет. В определенных кругах он имел погоняло Резак, но поверить в это было как-то непросто, особенно дамам, которые при взгляде на его лицо задавались мучительным вопросом: в каком же фильме я его видела?

– Здорово, пацан, – поприветствовал сына Гордеев-старший. – Чего слыхать нового?

– Бодяга одна, – скромно сказал Жора.

– Опять кому-то навалял? А?

Жора промолчал.

– Ух-х!

Отец взъерошил ему волосы и хлопнул водителя по плечу:

– Поехали, Кабан. Закинем пацана домой, а потом на цементный. Бригадиры через двадцать минут будут, втопчут кого надо, но нам тоже не след опаздывать. А потом поедем «крыши» ставить. В салон «Лексуса» надо заглянуть, в пару банков – короче, везде! А то стоят недоеными, небось уже соски болят…

Кабан вывернул руль и стал выезжать с тесного пятачка, но вдруг притормозил:

– Глянь, шеф. Вон тот сучонок – видишь?

Он показал Гордееву на Кирилла Буланова, который выходил на крыльцо школы в помятом грязном костюме, на ходу вытирая заплаканное лицо.

– Ну.

– Так это Козыря сын.

– Вот как? Помню, его папаша нас гнобил, никуда не пускал, чуть что – под дубье ложил…

– Жадный гад! У него тут и «Рай», и «Барьер», два завода, банк на Магистральном, уё-моё и все такое… А делиться не хотел!

– «Барьер» уже не его, – заметил Гордеев-старший, разглядывая Кирилла через окно. – «Барьер» наш. И банк тоже. И все остальное скоро тоже будет наше… – Какой-то он дохлый, этот ваш Буланов, а?

Гордеев плечом легонько пихнул сына.

– И рожа в соплях. Такое впечатление, что ему кто-то хорошо ввалил, а?

– Отстань, батя, – солидно отстранился Жорик. Подумал и сказал: – Был конь буланый, а станет конь горбатый…

– Чего? – не понял отец.

Жорик привстал, взял из холодильника банку «колы», сверток с бутербродами, развернул и стал есть.

– А куда он делся, шеф? – спросил Кабан. – Был тут и вдруг пропал… Разве так бывает?

– Бывает. В жизни все бывает, – философски сказал Резак.

Кабан посмотрел на него с уважением. И Жора одобрительно хмыкнул.

* * *Арно увидел расстеленный перед калиткой пластиковый коврик с жестким ворсом.