Только потому, что попробовать хотелось. Потом Стив улетел на другую станцию, где ему предложили должность инженера систем кондиционирования, и больше мы не виделись. В целом, и не хотелось.

- Я переспала со своим другом, - выпалила я, и когда глаза Кощеевича удивленно округлились, решила пояснить свою мысль: - Уверяю вас, это не повторится! Вообще признаюсь, как на духу, значение секса, на мой взгляд, сильно преувеличено. То еще удовольствие…

- Акни-и-и-и-и-и-и… - завизжал Визгард. – Ти издьеваешься?

- Я? – мое удивление было искреннем. Кто над кем издевался в этот момент – огромный вопрос. – Что вы от меня хотите, ашэ?

Может, мы уже перестанем ходить вокруг да около.

- Я хочью знать, ти жалофалась на мьеня?

- Что? С чего вы это взяли? – других слов у меня не было. Вот почему он такой взъерошенный! Испугался. Значит, есть чего. Но это не мое дело.

- Тьебья фызыфают ф командный центр! Тьебья! Тьехника!

Тут Визгард был прав. Никогда никем из обслуги не интересовалось высокое начальство. Но и меня вызывали совсем не туда.

- Я должна прибыть в медицинский центр.

- Ф медьецинский?.. – переспросил Кощеевич и задумался. – Это мьеняет дьело. Но все равно дьержи мьенья ф курсе, Акни. Ти поньяла?

Он подошел почти вплотную и взглянул на меня так, что внутри все похолодело. Я поспешно закивала, и только после этого, осознав, что достаточно напугал меня, Визгард покинул наш блок.

Я же тихонько выдохнула и сползла по стене на пол, потому что вдруг поняла, что последние десять минут держалась только за счет адреналина, который вырабатывался в моем организме сразу, как на горизонте появлялся Кощеевич. Голова отчаянно кружилась, в висках ломило, и даже слегка подташнивало. Подобное состояние бывает, если перегреться на солнце или сильно стукнуться обо что-то головой.

Странно, я вроде не ударялась. А солнца года два видела лишь изредка на картинках и фото. Что это со мной? Никогда на здоровье не жаловалась.

- И как это понимать? – в дверях возникла Власова. – Что, космические черти тебя побери, здесь происходит? Почему эта серая иштарианская ящерица смеет являться в такую рань?

Владка увидела меня, присела рядом на корточки, приложила ко лбу свою руку, показавшуюся мне холодной, покачала головой и, быстро произнеся нечто смахивающее на «я щас», скрылась у себя.

Если я дышала размеренно и не делала резких движений, становилось легче. По крайней мере, мир переставал кружиться. А через минуту в моих руках оказалась чашка из термопластика с бурдой, которую мы здесь пили вместо привычного чая.

- Давай! Агни, сделай несколько маленьких глотков! Ты как мел бледная… - Власова придерживала чашку, не давая той выпасть у меня из рук.

«Чай» оказался горячим и очень-очень сладким.