Еду провожала взглядом. Это был мой завтрак. С одной стороны, конечно, тоньше буду, а с другой… Лишнего веса у меня отродясь не было.

Пока существо с аппетитом чавкало моим бутербродом, я приступила к мирным переговорам.

- Послушай, если тебя здесь обнаружат, то меня выгонят с работы, - начала издалека.

Звездный лисец перестал жевать, посмотрел на меня синими глазами и шмыгнул носом.

- Не обнаружат, - выдал зверек и снова вгрызся в булку.

- Это сейчас не шутка была, - предупредила я.

Жевать перестали снова, сглотнули. И он вновь посмотрел на меня так, ну как Кощеевич на нас смотрит, когда смысл сказанного им не доходит до адресата.

- А кто шутит-то? – неожиданно серьезно спросил зверь. – Я, может быть, вообще самый серьезный лисец нашей вселенной. И вероятнее всего – единственный!

- Это как… - не поняла я.

- Ой, что ж меня на глупость невероятную потянуло?! – закатило глазки неожиданное счастье. – Вырождаемся мы. Ареал обитания существ нашего типа конечен, а не цикличен, как считает оппозиция. Мы интернированы оккупировавшей территории стороной.

- Чего? – я нахмурилась. Нет, правда. Не ожидала просто.

- Надеюсь, про невероятную глупость ты все же поняла и осознала, какое редкое сокровище тебе досталось, - величественно произнес лисец и отправил в пасть остатки бутерброда.

Ладно, «невероятную глупость» я как-нибудь переживу, хотя это прозвучало довольно оскорбительно, а вот рейд Кощеевича по проверке комнат – вряд ли. У Визгарда нюх на все запрещенное, а мне сейчас эта работа нужна позарез. Кроме того, хорошо бы показать некоторым, кто в доме хозяин. Значит, придется стать строже.

- Я иду в душ, а у тебя пять минут на то, чтобы убрать крошки с моей кровати и найти вескую причину тому, почему я должна тебя оставить, несмотря на угрозу лишиться заработка!

-Что? – зверек театрально схватится лапкой за сердце и пошатнулся. – Ты еще смеешь раздумывать над тем, оставить ли меня? Меня?

- Тебя-тебя, - кивнула я. – И не забудь, кто из нас двоих на кого среагировал.

- Ненавидеть женщин так просто, но приходится терпеть! – понеслось мне в спину. И это тоже я переживу. Уж за сто семьдесят пять лет совместного существования точно.

Из душа выходила с настороженностью, ожидая подвоха или какой-нибудь изощренной мести, но зверек сидел на девственно чистой постели. Откуда только свежую простыню взял? Крошки тоже исчезли, и все же не они были основным условием.

Лисец сидел на самом краю, положив лапку на лапку. Пушистый хвост свисал рядом, а на мордочке отразилась вселенская грусть.

- И? – я сложила на груди руки. Пусть не думает, смотреть и мы умеем.

- Не угрожает тебе ничего, а с остальным постепенно разберемся! – огрызнулся лисец.

Так я ему и поверила без доказательств! А они у него были.