— И весьма мало сверх того, — отрезала она. — Правда, я благодарна тебе за сегодняшний день, потому что после него вряд ли увижу тебя когда-нибудь.

— Видно, спорить с тобой бесполезно, — неожиданно улыбнулся отец. «Ну истинная Гуинллиан! Как такое могло случиться?»

— Верно, — спокойно кивнула Ронуин. — Поэтому и не стоит больше тратить время. Пора отправляться в церковь, мой повелитель.

Эдвард де Боло, в оливково-зеленой с золотом тунике, ожидал невесту у алтаря и, когда Ллуэлин подвел дочь к нему и вложил ее маленькую ручку в его широкую ладонь, ободряюще улыбнулся невесте.

Жених с невольным удовольствием отметил, что нареченная прекрасно говорит по-латыни и не только вразумительно отвечает на вопросы, но и читает молитвы. После того как их провозгласили мужем и женой, он повернул Ронуин лицом к себе и нежно поцеловал в губы.

Испуганное выражение огромных глаз удивило его.

— Это поцелуй мира, — пояснил он тихо.

— Меня никто никогда не целовал, — пробормотала она.

Только сейчас Эдвард осознал: его воспитанная в монастыре жена настолько чиста и невинна, что понятия не имеет о грубой реальности отношений между мужчиной и женщиной, а ведь Генрих приказал немедленно осуществить брак, чтобы не дать Ллуэлину возможности для маневра.

Что же теперь делать? Ее даже наставить некому! Но если он хочет сохранить верность королю, значит, следует исполнить повеление, хотя он постарается быть с ней помягче.

День выдался довольно ясным и теплым, но к вечеру начали собираться тучи, и казалось, вот-вот брызнет дождь. Новобрачные вернулись в зал, где уже были накрыты столы. Слуги расставляли блюда с олениной и ягнятиной, кухарка успела поджарить жирную утку и подала ее со сладким соусом из винных ягод и изюма.

Здесь были даже кусочки цыпленка, смешанные с рисом, сваренным в миндальном молоке с сахаром, и посыпанные миндалем и анисом. Ронуин не доводилось пробовать такое блюдо раньше, и она сразу поняла, что отныне оно станет ее любимым. Стоило ли упоминать о мягком хлебе со свежим маслом и острым сыром! Принесли миску с молодым горошком, и в довершение ко всему кухарка поставила на стол небольшой пирог из цветной миндальной пасты и сахара, с изображением влюбленной пары в морской раковине, запряженной двумя лебедями. Он покоился на серебряном блюде в окружении зеленых листьев, и новобрачные громко им восхищались, прежде чем выпить густого красного вина за здравие друг друга.

За окном сгустились сумерки, и первые капли дождя упали на землю. Ронуин попросила принести мандолу и долго играла и пела для мужа и принца, исполняя на валлийском протяжные грустные баллады, которые отец переводил для зятя, и задорные и живые норманнские песни, развеселившие Эдварда.