– Если честно, ваза упала, веточки все рассыпались, мы испугались, что нам влетит, стали все собирать. Вазу перевернули, потрясли, вот часы и выпали. Мы бы их отдали, честное слово, поиграли немного и вернули. Они такие, – он засопел, – красивые.

Часы действительно были красивые – тяжелые, золотые, в узорные завитки вставлены драгоценные камни. Стоили они баснословных денег. Даше было очевидно, что мальчишки не лгали. Они действительно нашли часы в вазе, но тот, кто их в ней спрятал, явно имел отношение к убийству Сэма Голдберга. Или нет?

Неожиданная мысль пришла вдруг Даше в голову.

Илья сказал: когда они с сестрой расходились по комнатам, в коридоре бегали и что-то отнимали друг у друга мальчишки.

– Федя, Саня, – сказала она так задушевно, как только могла, – а вспомните, пожалуйста: кто-нибудь видел, что вы нашли часы? Кто был в этот момент в коридоре?

– Никого, – подумав, сообщил Саня. – Взрослые тутошние все заняты были, а мама с папой в номере. Мы одни играли.

– Да, одни. Только Санька не хотел мне часы отдавать. Он их в карман спрятал и начал от меня убегать, а я хотел отнять, потому что это наш общий клад, а не только его.

И вот, когда мы бегали, девочка вышла.

– Какая девочка? Такая с короткой стрижкой и сережкой в носу? Саша?

– Мы не знаем, как ее зовут. Но она как мальчик. Странная. Она на нас так посмотрела, словно сейчас побьет, поэтому мы в номер убежали, а там у нас папа часы нашел.

– Понимаешь? – спросила Даша у Евгения. Тот кивнул.

– Еще как.

– Вот почему она сбежала. Она видела нож в груди Сэма. Она забрала часы из его номера. Она знала, что его нет в живых и он не поедет кататься на лошадях.

Она бормотала какой-то стишок про убийство. Либо она его убила, либо знает, кто это сделал. И сбежала она именно потому, что видела, как мальчишки нашли часы. Это значило, что мы их тоже вот-вот обнаружим.

– Осталось теперь обнаружить ее саму, – мрачно сказал Евгений. – В то, что четырнадцатилетний подросток всадил нож в грудь пожилого человека, я не верю, а вот если она видела настоящего убийцу, значит, ей может грозить серьезная опасность.

– Вы идете? – в комнату заглянул Михаил Евгеньевич, одетый в свою знаменитую брезентовую накидку, ту самую, о которой недавно мечтала Даша.

 – Мы уже все собрались.

– Да, идем, – кивнул Евгений, а Даша с грустью подумала, что утеплиться все-таки не успела. Впрочем, жизнь Саши сейчас была гораздо важнее.

– Идем, – сказала она. – Я только куртку захвачу.

* * *Холодная морось била в лицо, колола глаза, которые от этого невыносимо чесались. Макарову казалось, будто его кусают сотни злых маленьких ос. Ноги в резиновых сапогах, любезно выданных Михаилом Евгеньевичем, утопали в чавкающей глине.