— А мне показалось, будто у тебя какая-то срочная работенка, — фыркнул Кэри.

Я сглотнула, хотя в горле образовался ком.

— Гидеон, ты произнес прекрасную речь. Это было лучшее впечатление за весь вечер.

Он резко, словно от оскорбления, вздохнул и запустил пятерню в волосы, а потом внезапно выругался. Что стало причиной, я поняла лишь после того, как он вытащил из кармана вибрирующий мобильник и уставился на экран.

— Мне надо идти. — Он поймал и удержал мой взгляд, а затем слегка провел кончиками пальцев по моей щеке. — Я тебе позвоню. — После чего он исчез.

— Хочешь остаться? — тихо спросил Кэри.

— Ну, тогда я отвезу тебя домой.

— Нет, не надо. — Мне хотелось немного побыть одной. Посидеть в горячей ванне с бутылкой холодного вина и избавиться от депрессии. — Тебе лучше остаться здесь, это может принести пользу твоей карьере. Поговорить мы сможем дома, после твоего возвращения. Или завтра. Я собираюсь весь день проваляться на диване.

Его взгляд с сомнением скользнул по моему лицу.

— Уверена? — (Я кивнула.) — Хорошо.

Но было видно, что я его не убедила.

— А вот если ты попросишь швейцара вызвать к подъезду лимузин Стэнтона, то я смогу заглянуть в дамскую комнату.

— Ладно. — Кэри пробежал пальцами по моей руке. — Я заберу из гардероба твою шаль и буду ждать на улице.

Поход в туалет занял больше времени, чем я ожидала. Во-первых, меня то и дело останавливали желающие перекинуться парой фраз: похоже, из-за того, что я появилась в сопровождении Гидеона Кросса. А во-вторых, в ближайший туалет нескончаемым потоком входили женщины, так что я нашла другой, в дальнем конце помещения. Где и заперлась в кабинке, чтобы прийти в себя. Никого, кроме служительницы, там не было, а потому можно было не спешить.

Я была уязвлена настолько, что мне трудно было дышать, не говоря уже о полной сумятице в голове. Почему он так странно прикоснулся к моему лицу? Почему так взбесился, когда я не осталась возле него? И какого черта вздумал грозить Кэри? Все это в совокупности придавало новый смысл старому выражению «бросать то в жар, то в холод».

Я закрыла глаза, стараясь восстановить самообладание. Господи, ну только этого мне не хватало!

В лимузине я позволила себе эмоционально обнажиться и до сих пор чувствовала себя жутко уязвимой.

Мне потребовались долгие часы психотерапевтических занятий, чтобы научиться избегать подобного состояния. И сейчас я хотела одного: поскорее попасть домой, укрыться, избавиться от постоянной необходимости прикидываться, будто со мной все в порядке, хотя дело обстояло с точностью до наоборот.

«Ты сама в это вляпалась, — напомнила я себе. — Вот теперь и расхлебывай».

Глубоко вздохнув, я выбралась наружу и замерла от удивления. У раковины, скрестив руки, стояла Магдалена.