Если ты вообще хоть немножко обо мне заботишься, так просто заткнись и проваливай.

— Меня любили и раньше, Коррин, другие женщины… Но какого черта они обо мне знали? Как, на хрен, могли любить, понятия не имея о моих долбаных задвигах. Если это и есть любовь, то такое чувство несопоставимо с тем, что я испытываю к тебе.

Я замерла, хотя меня била дрожь. Я видела в зеркале свое лицо с размазанным макияжем и мокрые, растрепанные волосы рядом с губительно красивым лицом Гидеона. Он крепко обхватил меня сзади, и было видно, что его одолевает буря эмоций.

Мы выглядели совсем непонимающими друг друга.

Но зато я понимала, что такое отчужденность, вызванная тем, что люди, с которыми имеешь дело, не видят твоей подлинной сути, или не могут видеть, или предпочитают не видеть. Я ощущала отвращение к себе, к тому, что жила в постоянном обмане, пытаясь выдать себя за личность, которой хотела бы, но никак не могла быть. Я жила в постоянном страхе, что те, кого я люблю, могут отвернуться, если им откроется истинная, сокрытая внутри меня личность.

Его губы коснулись моего виска.

— Думаю, я полюбил тебя с первого взгляда. Но когда мы впервые занялись любовью в лимузине, это стало чем-то еще. Чем-то большим.

— И тем не менее. В тот самый вечер ты бросил меня, чтобы позаботиться о Коринн. Как ты мог, Гидеон?

Он разжал объятия, но только для того, чтобы подхватить меня на руки и отнести к двери, где на крючке висел мой банный халат. Он закутал меня, усадил на край ванны, а сам сходил к раковине и, вынув из ящика, принес все необходимое для удаления макияжа. А потом присел передо мной на корточки и принялся снимать косметику с моих щек.

— Коринн позвонила во время того званого обеда, а я был в таком настроении, что мог совершить любую глупость, — сказал он, не сводя с моего заплаканного лица теплого, ласкового взгляда. — Мы с тобой только что занимались любовью, соображал я после этого очень плохо. Я сказал ей, что занят и что был кое с кем близок, а когда услышал в ее голосе боль, решил, что мне нужно разобраться с ней, чтобы продвигать наши с тобой отношения дальше.

— Не понимаю. Ты оставил меня одну ради нее. И это, по-твоему, называется «продвигать отношения»?

— Ева, с Коринн у меня все не так просто. — Он приподнял мой подбородок, чтобы стереть размазавшиеся под глазами тени. — Мы с ней познакомились в Колумбийском университете, когда я был первокурсником. Она красивая, милая, в жизни ни о ком дурного слова не скажет. Когда она стала ко мне клеиться, я поддался, и это стало моим первым опытом секса по взаимному согласию.

— Ненавижу ее. — (При этих словах его рот чуточку скривился.) — Это не шутка, Гидеон. Я просто вне себя от ревности.

— Ангел мой, это был всего лишь секс.