Мне показалось, он был бы рад, если бы я передумала, но…

Давно. Слушай, а давай наоборот?

В холле театра столпилось столько народу, что Герману пришлось взять меня за руку, чтобы не потеряться. Ладонь у него была сухая и прохладная, держал он меня крепко — и ловко лавировал между людьми. Только я на всех натыкалась, но он вовремя меня спасал.

— Лана! И ты тут? — вдруг удивленно заявило очередное препятствие, и я затормозила.

— Полина! С ума сойти! — я ужасно ей обрадовалась.

С Полиной мы были знакомы уже пару лет — работали как-то в молодежной газете, деля одну ставку на двоих.

Она была старше, опыта у нее было больше, поэтому она быстро ушла в какой-то женский журнал начальником отдела — и общаться мы стали еще больше, потому что теперь еще и она подкидывала мне работу.

С самого начала я немножко робела рядом с ней, признавая ее ум, красоту и эрудицию. Но надеялась, что лет через пять наберусь от нее манер и лоска и стану такой же стильной изысканной дамой, как она в свои почти тридцать.

Я церемонно, как сумела, представила ее Герману, он пожал ее ладонь с легкой прохладцей.

— Ты одна? — поинтересовалась я.

— Представляешь — да, — проходя мимо зеркала, она машинально заглянула в него, поправила прическу и смущенно мне улыбнулась. — Так хотелось на этот спектакль, что я сделала себе подарок на день рождения.

— Поздравляю! А «Фейсбук», зараза, не сказал, что у тебя сегодня, — посетовала я.

Она остановилась, чтобы купить программку. Герман вежливо, но неуклонно отвел ее руку с кошельком и купил ей тоже. Предложил и мне, но я с недоумением пожала плечами — зачем?

— Я их коллекционирую, — сказала Полина. — Всегда можно вспомнить, в каком году какой состав был, сравнить. Сначала вкладывала в дневник, где записывала впечатления, а теперь веду блог о театре.

— Да? Как интересно, — Герман пропустил меня вперед, а сам замешкался. — Можно ссылку?

Пока мы ждали звонка, они успели обсудить заявленный состав, поделиться впечатлениями о других спектаклях Ленкома, да и МХАТа. Они сыпали именами, которые мне ни о чем не говорили, перекидывались фразами, которые имели смысл только для посвященных и явно не испытывали той деревянной неловкости, что была у меня с Германом.

В антракте Герман взял на всех бутылку шампанского и бутерброды с осетриной и, устроившись у столика, мы продолжили разговор. Точнее — они продолжили. А я методично надиралась шампанским, отчаянно скучая. Время от времени Герман обращался и ко мне, задавая какие-то вопросы, на которые я даже могла ответить что-то внятное. Истинный джентльмен.

Правда, весь второй акт он оборачивался назад, где сидела Полина и обменивался с ней улыбками. И чуть не забыл, что я сидела рядом, когда после спектакля рванул к ней. Но быстро опомнился.