Бюстгальтер, чулки, юбка, блузка, туфли, черт, куда мы трусики дели…

Нашла висящими на настольной лампе, засунула в сумку. Зачем-то достала оттуда помаду и принялась тщательно красить губы, словно важнее этого ничего на свете не было.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил Герман. — Ты куда?

— Я не сплю с женатыми, — ответила я, закрывая помаду и несколько раз не попадая в нее колпачком.

— А я не изменяю. — Он отвернулся и потянулся за галстуком, валяющимся под кроватью. — Но мы оба здесь.

Больше с тех пор мы не обсуждали звонки Полины.

Только замирали и молчали, словно поставленные на паузу, пока телефон не прекращал звонить.

— Как же ты согласился, чтобы я была свидетельницей на свадьбе? — продолжаю с того места, где нас прервал звонок.

Герман делает шаг назад, к столу, присаживается на край и тянет меня к себе, утверждая между своих ног.

— На свадьбе, — говорит он, медленно окидывая меня темным взглядом, начиная с ровного края челки, заканчивая маленькой золотой подвеской в ложбинке груди — и возвращаясь обратно к шее. — На свадьбе ты бесила меня так, что я хотел тебя придушить.

Его ладонь ложится на мое беззащитное горло, и я откидываю голову, отдавая ему всю власть над собой. Герман чуть сжимает пальцы, его лицо искажается от ярости…

А потом он рывком роняет меня на себя и жадно целует, компенсируя недостаток кислорода воздухом из собственных легких.

Давно. Да хоть на всю жизнь

Свадьба Германа и Полины была самой красивой из тех, что я видела за всю свою жизнь.

Одно время я пробовала себя в жанре светской журналистики.

Оказалось — вообще не мое. Не испытывала я достаточно пиетета к знаменитостям, не пищала при взгляде на кумиров и регулярно забывала брать у них автографы.

Но какое-то время я потратила на светские рауты и была приглашена на несколько «звездных» свадеб.

Я была на свадьбе в настоящем замке, на круизном лайнере, на необитаемом острове.

Платья невестам шили стилисты с мировыми именами, гостями были все мало-мальски известные личности, угощения готовили повара с мишленовскими звездами.

Один раз молодоженов даже лично поздравлял президент.

Все эти свадьбы были дорогими, скандальными, роскошными, безвкусными, грандиозными — какими угодно, но не красивыми.

Что такое красивая свадьба, я поняла, побывав у Германа с Полиной.

У нее не было платья, расшитого стразами Сваровски, заказанного за три года на церемонии — только узкое шелковое, цвета топленого молока.

Не было лучшего стилиста Москвы — но светлые волосы, уложенные в стиле «ревущих двадцатых» выглядели так, что породили новую моду в определенных кругах.

Не было золоченой кареты и белых лошадей — зато старинный лимузин заменил их с лихвой.