Потому что, не видя его лица, не помня, как выглядит этот мужчина, я млею от страсти.

Мне должно быть стыдно!

Но стыд пока нервно перетаптывается где-то далеко-далеко.

Мне тридцать шесть, а я еще никогда не чувствовала ничего подобного из того, что происходит сейчас.

Никогда меня так не скручивало вожделением и предвкушением, даже на фоне осознания трагедии и понимания, как низко я пала и насколько кошмарна вся эта ситуация в целом.

Незнакомец снова меня целует, обхватив ладонью за шею.

Надо выбираться, думает разумная часть меня.

Выбираться из этого жаркого, гибельного омута страсти.

Я должна вернуться домой, к мужу…

Вот только ничто во мне радостно не трепещет от такой перспективы.

Мое либидо, представив Степана в трусах, почесывающего яйца, издает горестный вопль: не-е-ет, только не это! Только не к этому скучному мужику! Мы не ловим с ним звезды, перепадают только жалкие искорки…

Но как?! Как я останусь с этим незнакомцем? У меня же семья, дети, я… обязана уйти.

Нет, я не могу остаться! Не могу!

Несмотря на то, что перед глазами темнеет, и тело плавится, как воск, от жарких прикосновений.

Трусы предательски ползут вниз.

— Постойте. Вы… Вы все не так поняли. Я… Я не такая. У меня… семья…

Я шепчу губами или просто безмолвно двигаю ими, потому что не могу вымолвить ни звука, захваченная в плен порочной лаской мужчины.

А он… Он из числа тех, кто точно знает, как делать и что делать. Не торопится присунуть сразу, умело распаляет, целует, гладит…

Его голос срывается.

Нет ничего сексуальнее, чем комплимент, произнесенный на такой хриплой, рычащей мужской ноте.

— Я… Я вас совсем не помню! — последняя попытка. — Не помню, как вы выглядите даже, прекратите!

Через миг мужчина резко меняет нас местами. Он переворачивает меня на спину и заваливается сверху.

Могучая туша надо мной.

Целая гора из мускулов. Рубашка расстегнута, брюки приспущены. Я стыдливо поднимаю взгляд вверх, утыкаюсь в мощную грудь, крепкую шею с острым кадыком.

Лицо жесткое, мужественное, карие глаза прожигают дыры на моем лице.

Он старше меня, на висках серебрятся нити. Полные губы раздвигаются в заразительной улыбке.

Слишком быстро, чтобы я могла разобраться сразу в том, что произошло. Но, несомненно, внутри появляется уверенность, что я обязательно вспомню все, в мельчайших деталях. Или не стоит? Вдруг меня потом сожрет чувство вины и стыда?!

— Нет, ничего не вспомнила. Послушайте…

— Марат, — говорит он низким голосом.

— Марат, вчера произошла чудовищная ош… — начинаю я и протяжно заканчиваю довольным:

Мужчина времени зря не теряет.

Он решил, что одного имени хватит, и наклоняется, целуя мою шею страстно, жестко, напористо.

Эту скалу не сдвинуть с места.