Если же на Монтита нападут, пытаясь отобрать письмо, ясно, что оставшиеся головы Черной Кобры имеют причину опасаться нашей проницательности.

— Но у нас есть копия письма, и мы знаем имена, — озадаченно протянула Эмили.

— Верно, — улыбнулся Ройс. — Но Черная Кобра этого не знает. И это подводит нас к другому важному пункту. У нас уже есть текст письма, но эти имена ничего не значат для присутствующих здесь. Должен быть человек… которого Кобра опасался. Страшился того, что будет, если мы покажем ему это письмо. Тот, для которого эти имена что-то означают.

— Может, это кто-то из родственников? — предположил Кристиан. — Но не думаю, чтобы Шроутон, а тем более Килуорт что-то знали. Они понятия не имеют, с кем Феррар дружил в Индии.

— Возможно, это не Индия, — возразила Эмили. — И все происходило здесь, в Англии, до отъезда Феррара. Если он был близок с какими-то людьми здесь и те же самые люди обнаружились в Индии, ясно, что это его ближайшие друзья.

— Ближайшие друзья и сообщники, основавшие вместе с ним культ Кобры, — добавил Гарет. — Потому что культ возник вскоре после прибытия Феррара в Бомбей. Раньше мы считали, что Феррар повинен в его рождении. Но это не означает, что друзья, присоединившиеся к нему в Бомбее, не приложили к этому руки.

— Совершенно верно. А может, они и были зачинщиками, — поддержал Дел. — Эмили права. Нужно узнать имена его лучших друзей в Англии, а потом проверить, не появлялись ли они в Индии.

— А вот за этим нужно обратиться к Килуорту, — решил Ройс. — Давайте посмотрим, что будет завтра с Монтитом, но если Черная Кобра снова нанесет удар, необходимо поскорее выяснить имена близких друзей и соратников Родерика Феррара.

Через час Эмили отправилась в свою комнату в сопровождении Гарета. У него тоже была спальня, вниз по коридору, только гораздо меньше этой, скорее, место для того, чтобы сложить вещи. Ночевать там было не слишком удобно. Похоже, ни слуги, ни хозяева дома не давали себе труда притворяться и изображать неведение.

Едва войдя, Эмили закружилась у камина, в котором горел гостеприимный огонь. На улице мороз, но здесь… она впервые в жизни была так счастлива. Так ликовала.

Широко раскинув руки и улыбаясь, она повернулась к Гарету. Он закрыл дверь и подошел ближе.

— Мы здесь! — воскликнула Эмили и, вцепившись в лацканы сюртука, притянула его к себе. — Поверить не могу! После всех этих трудных миль, всех нападений и кошмарной опасности мы здесь, живы и здоровы! И мы вместе!

Гарет, заключив ее в кольцо своих рук, кивнул:

— Так оно и есть. Но мне нужно кое в чем признаться.

Растерявшаяся Эмили пристально смотрела ему в глаза, но видела в них лишь прежнее тепло, сиявшее в карих глубинах.