В Академии нас учили, как справляться с депрессией в таких случаях, и у меня даже были отличные оценки, но теория и практика - не одно и то же. Я прочитала весь романтический бред, который закачала мне Танька с посылом "мозг должен отдыхать" и принялась было за историю Аруана, но психика не выдерживала. Было тяжело осознавать, что мы не вернемся. Даже если планета окажется пригодной для жизни, не факт, что мы сможем безопасно приземлиться и выжить там. Да и выживание… Для чего? Жить как первобытные люди? Даже если нас спасут (и снова же, кто это будет и когда?), мы все равно не сможем попасть домой, не увидим родные и близкие лица. Захотелось плакать или даже реветь в голос. Не помню, когда в последний раз плакала, эти эмоции мне совершенно не свойственны. Столько было трудностей, никогда не сдавалась, а здесь... здесь я никак не могу повлиять на ситуацию и это убивает. Из этого странного состояния вывел мозг, напомнивший, что через месяц или около того у меня заканчивается действие вакцины-контрацептива, а значит сейчас идет перестройка организма. Гормоны шалят.

Тед и Кристина кисли не меньше моего. Есть люди, которые любую стрессовую ситуацию предпочитают выносить на обсуждение и им от этого легче, мы же замкнулись в себе, своих переживаниях и старались справиться с эмоциями самостоятельно.

Первой пришла в себя Кристина, начав качать пресс и напевать под нос песенки. Ведь и правда, не важно, сколько нам осталось, это не повод раскисать и жалеть себя. Даже если это последние дни нашей жизни, нужно прожить их если не с удовольствием, то как минимум достойно.

Это было несколько ненормальное оживление, но мы действительно пришли в тонус, стали общаться и даже с аппетитом есть надоевшую всем пищу. Парочка даже снова начала сбегать в соседнюю каюту, если ее, конечно, можно так назвать. Спальный блок как таковой каютой не являлся, это было очень тесное, малюсенькое помещение, где было три двухъярусные шконки. Предполагалось, что два человека всегда дежурят у пульта управления и нет смысла делать лишние койко-места. Для меня всегда оставалось загадкой, для чего дежурить на абсолютно автоматизированном транспорте вдвоем, но я и не конструктор, как вы понимаете.

Через две недели полета мы решили устроить себе небольшой праздник жизни и заварили лапшу. Сказали бы мне раньше, ни за что не поверила, что буду есть ее с таким удовольствием. Ненавижу с детства. Но сегодня лапша казалась восхитительной. Все в ней было прекрасно: и запах, и консистенция, и цвет, и вкус. Главное ее достоинство – полная несхожесть с йогуртом. Так совпало, что мы все ненавидели йогурт. Крис обожала клубничный йогурт до тех пор, пока на спор в школе не съела целых двадцать семь банок, после чего одно это слово вызывало у нее рвотные спазмы.