Мне нравится ему подчиняться, нравится смотреть, как он решает дела, как руководит начальниками отделов, как увлеченно чертит, а потом в цехе смотрит, как собираются в паззл нужные детали. Нравится смотреть, как он ходит. Четкий, почти военный шаг, никакой пружины. Наоборот вбивает каблуки ботинок в асфальт, как гвозди. По телу дрожь. Кажется, что прямо сейчас он достанет меч и проткнет меня им.

Он подталкивает меня к машине.

— А что, мы так Антона и оставим?

— Скорая уже едет. Жить он будет, захочешь еще интересного о себе послушать, придешь к нему в больницу.

— Заняться мне больше нечем, — замечаю только что подошедшего Гену. Улыбаюсь ему ровно секунду, потому что в следующую меня почти насильно пихают на заднее сидение. Не слишком-то вежливо.

— И давно этот гондон тебя шантажирует?

Антон — гондон. Банальщина. Но я все равно прыскаю со смеху.

Распутин ждет ответа спокойно, но это спокойствие обманчиво, кажется, в его голосе сквозит еле сдерживаемый гнев.

— Маша… Я вопрос задал…

Эта энергия власти и притягивает, и отталкивает. Сейчас больше второе, так что я отсаживаюсь подальше… Опускаю свою сумку на колени.

— Маш, я вопрос задал? — сколько же у него терпения. Подсознательно, а может и не слишком мне очень хочется в очередной раз вывести его на эмоции и посмотреть на последствия. Тоже сделает больно? А может что-то другое?

— А это не тот Антон, который неделю назад с вами общался в «Альтаире»?

Я качаю головой, но Гена прищуривается и приходится кивнуть. Ситуация, конечно, патовая.

— То есть ты хочешь сказать, что какой-то хрен моржовый к ней клеился, а ты не сказал ничего?

— Вы не спрашивали, Арсений Ярославович, а Мария Викторовна сказала, что беспокоится не о чем.

— Да я бы сама справилась. Ай! — вскрикиваю, не сразу понимаю, откуда боль.

Оказывается, начальник сжимает пальцами мою коленку. Жжет дико, но уже не больно, скорее непривычно ощущать на себе чужое прикосновение, его прикосновение.

— Ты слабая и неуклюжая. Несмотря на свою щуплость, он весит килограмм на тридцать больше тебя. Серьезно считаешь, что справилась бы с ним? Что с правилась бы хоть с кем-то…

Он отпускает, расслабляется и даже вроде растягивает губы в микроулыбке.

— Ген, отвезем Машу в студию ее, пилона, — он даже адрес называет. Откуда знает-то? Да еще по памяти.

— Да? Ну ладно, — говорю, а сама откидываюсь на спинку кресла и просто смотрю на проезжающие мимо улицы. Моя рука расслабленно лежит на кожаном сидении, ощущая приятные вибрации двигателя.

Да уж, в такой машине я бы всю жизнь ездила. Большая, безопасная. Особенно когда Распутин рядом. Жаль нельзя его сложить в коробочку и носить с собой как талисман.