Отрываюсь от этого розового совершенства, но только лишь затем, чтобы направить головку по другому пути. Маша часто дышит, внимательно смотрит, в предвкушении кусая губы. Сжимает зубы, когда головка начинает тугой путь, двигается тяжело, но точно. Меня на части рвет, член узлом сжимает. Больно. И мне. И ей. Но мы смотрим друг другу в глаза, соединяя наши тела самым примитивным способом. Головка с трудом, но заходит, остальное легче. Глаза Маши максимально расширены.

— Больно, но ощущения другие.

— Расскажи, не молчи, — мне нужно совсем немного времени, отвлечься, чтобы даже в такой позе она кончила, а я уже за ней.

— Во мне словно места больше нет, ты меня до краев наполнил.

Да уж, не помогает, наоборот, яйца поджимаются, готовые вот-вот сделать залп. Нажимаю на бугорок клитора, активно потирая его пальцами. В другой руке грудь, сосок оттянутый.

Начинаю двигаться медленно, потом быстрее. Маша кричит, но я активно шлепаю по клитору, довожу до точки. Детка кончает, а мне нужно лишь пару сильных толчков, чтобы догнать. Я расслабляюсь максимально, вытаскиваю член и сразу несу детку мыться.

— Я уже, — ворчит она, но вяло, оперевшись на меня всем телом. Идея так себе, учитывая, как у меня самого дрожат ноги. Единственное, на что меня хватает, собрать ее шикарную копну под резинку и убрать в шапочку. — Ты лучший, знаешь?

Лично мне после душа хочется еще поваляться, но на работе пора что-то решать, да и Громов уже названивает насчет проекта. Сначала едем к нему. Встречаемся в ресторане, где обсуждаем будущий проект, наброски и план распределения обязанностей. Маша порхает, жизнерадостно лепеча, пока едем в сторону офиса.

— Я туда не пойду. Арс.

— Надо, Маш, — провожу пальцами по разгоревшейся от стыда щеке. — Неужели тебе не хочется их уличить во лжи, посмотреть на их вытянувшиеся лица.

Она задумывается, но качает головой.

— Никогда не понимала, в чем интерес упиваться чужими страданиями. И тебе не надо. Просто уволь их.

— А как же показательная порка?

— Думаешь, это что-то изменит?

— Люди начнут обращаться за помощью непосредственно ко мне, а не обманывать меня? — риторический вопрос, даже наивная Маша фыркает.

— Не смеши мои пятки. Ты начальник, большой босс. Никто никогда не подойдет к тебе со своей проблемой. Они тебя боятся.

— Если бы боялись, не пытались бы наебать через тебя.

— Они были уверены, что я ничего для тебя не значу, что, может быть, ты даже обрадуешься поводу выкинуть меня из своей жизни.

— Ты тоже так подумала?

— Была уверена. Слушай, Арс, — бросает взгляд на Гену, и тот спокойно выходит из машины. Знает, когда лишний. — А что насчет матери. Откуда ты… Ну. Сам знаешь.

— Поговорил кое с кем. Надо забирать ее оттуда.

— Опять чтобы в квартире жила?

— Ну, — тяну замок ее безразмерной кофты.