– Разнесёшь навигацию, мы тогда вообще никак никуда не доплывём! – выдала в довершение, судорожно вцепившись за штурвал.

– А кто сказал, что я собираюсь что-то разносить? – хмыкнул, выгнув брови, и шагнул в третий раз, останавливаясь непосредственно перед ней.

После чего повторил её же фокус. В смысле опустился перед ней на колено.

– М-мм… – моментально растерялась она, вновь отступая и утыкаясь спиной в столешницу с панелью управления, а в воздухе поплыл аромат её возбуждения.

Повторно усмехнулся.

– Надо же, какая ты отзывчивая, – прокомментировал изменения в запахе, уложив ладони на стройные ножки.

– Отзывчивая, угу. И понимающая, – не совсем правильно поняла она меня, тяжело выдыхая. – И вообще милая. И всепрощающая, – обронила сбивчиво, вся напряглась. – И…

– И вообще идеальная, – кивнул, перебивая, медленно скользя ладонями выше. – Само совершенство, – добавил, прижимаясь губами к влажной плоти. – И очень вкусная, – облизнулся, отводя одну её ножку в сторону, ставя на капитанское кресло для лучшей опоры – ей и обзора – для меня.

Волчица больше по инерции согласно кивнула, чем осознанно. Прикрыв глаза, рвано выдохнула, судорожно вцепившись в столешницу за спиной, пока я продолжал скользить языком по нежным складочкам.

Луна, какая же она, и правда, вкусная!

Невообразимо сладкая.

– Ох… – выгнулась Аделия. – Чёрт… – тут же выругалась, охнув повторно. – Ник… Пожалуйста… Ещё…

Вот он – мой предел. Рубеж, за которым не может существовать ничего разумного. Лишь голые инстинкты зверя, желающего пометить свою самку. Вместе с её новым стоном удовольствия, пока она прогибается в спине назад глубже, подаваясь бедрами навстречу моим поцелуям.

Доводит меня до состояния психа тем самым. Потому что нельзя быть настолько отзывчивой и чувственной. Но она именно такая. Тяжело дышит, по-прежнему цепляясь за столешницу, глядя на меня с поволокой страсти в своих красивых фиалковых глазах, в которых настоящая бездна разверзлась. Она затягивает, утягивает, на части рвёт всю мою выдержку. Пока я с упоением слизываю вкус её страсти, будучи у её ног. Но то наяву. В мыслях – иначе. Там я давно уже вбиваюсь в неё членом, а она кричит, умоляет взять её снова и снова. Течёт, как последняя сука. Сильнее, чем сейчас. И так и будет. Я выжму из неё всё до последней капли. Заставлю желать меня в ответ так же сильно. Только меня. И мой член. Ничей больше. И мыслей не оставлю о других. У неё их и нет. Едва ли она вообще сейчас способна мыслить. Слишком интенсивно сжимают мои пальцы её внутренние мышцы, вынуждая снова и снова представлять на их месте член. И…

К хренам всё моё благородство!

Даже если решит потом, что я просто использую нашу привязку в своих целях. Тем более, так куда проще. Пусть сама ощутит. Всё.