Хоть у него и началось обильное крове-течение, он, ожидая очередного опасного нападения, отнял свои верхние конечности от поврежденного места, и стал размахивать ими перед собой, перекрывая грудь и голову, и ворочаясь из стороны в сторону, создавая впечатление мельницы. Кровь застилала ему глаза, поэтому он и действовал таким образом, ничего не видя, стремясь не подпустить противника к жизненно важным органам.

— А-а, «тварь»! — кричал он в безудержном гневе, — Я с тебя, «шлюха», с живой шкуру сдеру! Всё, смерть тебе!

— Тебе, смерть, — стиснув покрепче зубы, словно змея, прошипела отважная Вихрева.

Далее для нее все было словно во сне. Безошибочно определив, что нанести ему более или менее существенное ранение в верхнюю часть туловища не получится, Мария, когда «Кирпич», на доли секунды, повернулся в ее сторону, прыгнула ему в пространство между колен и, мгновенье спустя, нанесла удар ножом в нижнюю область паха, как раз между ног.

Очевидно, она смогла повредить проходящую там артерию, так-как бурая жидкость, брызгая, «била» фонтаном, обагряя ей лицо и одежду.

— Ты, кажется, «трахнуть» меня хотел!? — умываясь кровью врага, безумно хохоча, прокричала на миг «ополоумевшая» воительница, — На, теперь наслаждайся!

Постепенно кровяное давление все снижалось, а тело бандита стало дергаться в предсмертных конвульсиях. Вихрева медленно приходила в себя от внезапно охватившего ее безумного чувства, какое бывает иногда у людей, когда они вступают в единоборство с последующим убийством своего опасного недруга. Отойдя в сторону, она предоставила бывшему «отморозку» спокойно скончаться.

— Как же вам всем хочется моего тела, — произнесла девушка, в качестве краткой панихиды, отнесенной к бандиту, — но, поверьте, ничто в этом мире не дается даром.

Далее она оттащила мертвые тела бывших преступников подальше в сторону от костра. Сняла с них одетую сверху военную форму и, насколько это было возможно, оттерла кровь с лица и своего одеяния. Закончив убирать трупы, она вернулась к огню, где тут же принялась уничтожать оставшуюся после бандитов еду. Кроме болотной клюквы, за весь день Маша ничего так и не съела, поэтому сейчас с жадностью поглощала хлеб и консервированные продукты.

«Хорошо еще, что не все здесь сожрали, глупые „сволочи“», — пережевывая пищу, отзывалась в душе «путешественница», благодаря таким образом беспечных хозяев за проявленное ими «гостеприимство». Насытившись, Мария, подбросив в огонь побольше сухого топлива, не выдержав свалившихся на нее за последние сутки нервно-физических потрясений, «провалилась» в глубокий бесчувственный сон. Она спала так крепко, что даже если в ту ночь, кто и задумал над ней что-нибудь сделать, то вряд ли она смогла это предвидеть.