Как вы думаете, что произошло потом? — спросил следователь и махнул рукой. — Понимаю… Вы сейчас ни о чем не думаете, вы пребываете в шоке, как и я, когда узнал об еще одном убийстве… А сейчас эти два преступления объединяются в одно дело! А это уже серийные убийства, усиленное внимание начальства, усиленный контроль. И если маньяка не поймают, то будет и третье, и четвертое убийство. То есть найти его надо как можно быстрее.

— Ага! И поэтому вы опять пришли ко мне? — возмутилась Яна. — Нашли маньячку!

— Ваш приезд в наш городок как раз и совпал с началом убийств. И теперь вы последняя актриса, претендующая на роль в фильме.

— Не поверите! Я — врач-стоматолог и ни на какую роль в фильме не претендую! Это шутка была! — ответила Цветкова.

— И алиби у нее, — подал голос Петр.

— А может, это вы? — посмотрел на него следователь. — Точно! Вам понравилась Цветкова, и вы ради любимой женщины устранили всех конкуренток!

— Ага! Здорово придумали! Только я отвечу, как в фильме: где доказательства и факты?

Артем Александрович почесал затылок и снова приложился к кофе Яны.

— Не боитесь, что отравлено? Я же — маньяк, — спросила она.

— Нет, вы же его пили, — ответил следователь.

— Логично. Но от Петра вы бы тоже отстали. Вы, конечно, были бы рады выставить нас этакими Бонни и Клайдом, но хочу вас разочаровать… Боюсь, Петр не настолько меня любит, как вы высказались, чтобы убить двоих женщин. Не тот мотивчик, да и Петр вроде как психически здоров.

— Он тюльпан, — заявила Люся.

— Что? — переспросили Яна и Артем Александрович.

— Тюльпан… красивый, сочный, строгий, мужской… — пояснила гримерша, смотря в одну точку.

И дальше началось самое страшное. Сколько бы они ни старались, больше от Люси добиться ничего не могли. Она глупо улыбалась и смотрела в одну точку, что-то бормоча про цветы.

— Ромашка… дрянная ромашка, с испорченными лепестками, как ни гадай, все время выходит что-то плохое. Она сорняк, это не цветок… А сорняки выпалывают… Глупая ромашка…

— Что же делать?! Люся! Люсенька! Очнись! Ну! Ты же помнишь меня? Люся, я — Яна Цветкова, — попыталась Яна до нее достучаться, впрочем, безрезультатно.

Взгляд гримерши оставался безучастным и остановившимся.

— Роза! Красивая роза с шипами! Можно взять и не уколоться, а только любоваться самим совершенством страсти и цвета, а можно пораниться в кровь. И только сама роза решает, общаться с этим человеком, любить его или оттолкнуть, убить…

— По ходу, она того? — первым произнес то, о чем уже все подумали, следователь.

— Плющ… ядовитый, вездесущий плющ… — бормотала Люся.

— Похоже, ничего другого она не скажет, — произнес на пониженных тонах Петр.

— Господи, что же произошло? — расстроилась Яна, набрасываясь на Артема Александровича.