Только теперь это происходило в центре России и с обеих сторон были чеченцы.

Ровно в двенадцать ноль-ноль по три человека от каждой стороны двинулись навстречу друг другу. Из приезжих выделялся совсем молодой, бородатый, в распахнутой кожаной куртке и с жестким, царапающим взглядом. На одной руке у него не хватало трех пальцев, сама рука была искалечена. С того, кто это сделал, заживо сняли кожу.

– Салам алейкум, – первым сказал молодой, потому что его оппонент был немного постарше а чеченцы должны уважать старших, – нохчо ву?

– Со, нохчо ю. Ва алейкум салам.

– Я Салахуддин Мураев, – сказал бородатый, – а ты кто?

– Меня Аликом зовут.

– Алик. Ну и где твой старший, Алик?

Бородатый покачал головой.

– Ты шестерка. Не прикидывайся тузом, лучше старшего позови. Пусть он отвечает за то, что моего родственника украл.

Едва слышно хлопнула дверь, от колонны машин к говорящим пошел человек. Салахуддин всматривался… и когда понял, кто это, ему стало не по себе.

Дмитрий не ответил. Пожилой, тоже в кожаной куртке, подошел ближе.

– Салам алейкум, Салик…

– Ва алейкум ас салам, – выдавил Салахуддин. – Зачем вам это надо? Зачем вы похитили нашего, это же кровь.

– Одним кровником больше, одним меньше…

Двое отправили своих к машинам и теперь прогуливались по набережной у реки. Они даже сняли куртки – показать, что нет оружия и нет пояса шахида.

– Я его не похищал, тебе соврали.

– Как он у вас оказался?

– Дай-ка я угадаю. Ты работаешь с московскими. Но они тебе не доверяют немного, так ведь? Так?

– И потому они потребовали гарантии. И ты отдал им младшего брата в заложники.

Салахуддин молчал. Потом глухо сказал:

– Если знаете, зачем спрашиваете?

– Я не знал. Догадался. Ты подтвердил.

– С кем ты работаешь, Салахуддин?

– Это… очень серьезные люди.

– Понятное дело, что не лохи. Конкретнее?

– Они… до этого они на обнальных потоках сидели. И бюджет пилили. Фээсбэшники это. Из спецгруппы, которая занималась борьбой с коррупцией.

– Все, кто хотел в карман, обналичивали по их ставкам и через их банки. Кто пытался мимо – тех или в могилу, или в Лефортово.

– Еще они, кажется, с Бурко контачили.

– Тот… с которого все началось.

– Ну… катастрофой это зовут. Он средство для вечной жизни разрабатывал. По заказу Кремля…

Пожилой присвистнул.

– Я не с ними был, поверьте!

– Верю. Верю, Салик, верю. Как ты в это вляпался-то?

– Нам заказ пришел с Бурко деньги взять. Ну, вы знаете, на кого я тогда работал, да?

– Я брата подключил. Его почти сразу убили. Меня обвинили. Я по их следу пошел. Родственников в Москву вызвал. Мы там, короче, фээсбэшников в Подмосковье вмочили, точнее, они с ментами бурковскими друг друга вмочили, мы только помогли и трофеи собрали. Потом, когда уже началось все, я на них вышел.