- Михаил Антонович, а что происходит? К чему все эти люди?

- Все в порядке, Евгения Юрьевна, это распоряжение Дмитрия Владимировича. Отдыхайте.

Пожимаю плечами, но обсуждать распоряжения Зорина-старшего не вижу смысла.

Оставшись одна, переодеваюсь, привожу себя в порядок и иду в кабинет поработать.

Только открываю компьютер, как выскакивает главное сообщение ленты новостей.

Читаю и не верю собственным глазам: «Час назад во Владивостоке потерпел крушение частный вертолет. Авария произошла над заливом Петра Великого между мысом Иродова и полуостровом Басаргина. На борту вертолета кроме трех членов экипажа находились сотрудники ПАО «АЛЗОР Компани» и сын владельца компании Роман Зорин. Поиски попавших в крушении в настоящее время продолжаются…»

Я читаю информацию еще раз и взвываю так, что глохну от собственного голоса.

Известие о крушении вертолета Зориных и ранении Романа выбило из меня все, что раньше казалось нужным и важным.

Впервые в жизни я поняла, что такое настоящий страх за близкого тебе человека.

Хотя дело было даже не в моем понимании нашей близости как супругов. Нет!

В тот момент, когда мне стало известно о трагедии, в моей голове словно тумблер упал в другую сторону. Синяя лампочка отрицания погасла, и загорелась красная - принятия и понимания!

Роман для меня перестал быть источником раздражения и обиды.

Сразу как-то прояснилось все то, что я не хотела замечать в муже или топила в болоте протухших отношений с Шахом.

Через понимание, что я могла потерять человека, которому по-настоящему не безразлична, ко мне пришло осознание, моего чувства к мужу.

Весь вечер первого дня я пыталась дозвониться до Романа и свекра.

Уже ближе к ночи, плюнула на все политесы и набрала начбеза.

Михаил Антонович ответил уставшим голосом. Сообщил, что поисковые работы ведутся. Зорина-старшего нет на связи, потому что он вместе с поисковиками летит во Владивосток.

На мою просьбу о машине на утро, я получила категоричный отказ.

- Евгения Юрьевна, до особо распоряжения Дмитрия Владимировича Вы и Галина Сергеевна должны находиться дома. Так будет пока мы не будем знать причины крушения вертолета.

- Михаил Антонович, но у меня судебные заседания, - произношу с мольбой в голосе.

- Утром позвонит Иван Федорович. Пока он и другие юристы подхватят все ваши дела. Отдыхайте, Женя!

Все следующие дни я металась, как зверь в клетке. Не могли меня успокоить даже разговоры со свекровью.

После наших бесед, с ее милыми рассказами о сыне, меня просто вышибало.

Сначала я впадала в ступор, а потом ревела в голос, как белуга. Хотя при чем здесь рыба?!

Однажды подумав о вопящей рыбе, ко мне пришло еще одно понимание, что долгое время я на самом деле была этой ею.

Холодной и безэмоционально-правильной.