– Но, Лео, ты никогда не перестаешь о ней думать, независимо оттого, слышишь ты ее имя или нет.

– Я не собираюсь о ней говорить.

– Но ты же видишь, что не говорить о ней – не помогает. – Амелия не знала, какую избрать тактику, чтобы достучаться до брата. – Я не позволю тебе, Лео, распасться на куски.

Он посмотрел на нее ледяным взглядом.

– Когда-нибудь, – сказал он, – тебе придется признать, что есть вещи, которые ты не можешь контролировать. Если я захочу разлететься на куски, сестрица, я не стану спрашивать у тебя разрешения.

Амелия с сочувствием дотронулась до его щеки.

– Лео… Я знаю, через что ты прошел после смерти Лоры. Но обычно люди приходят в себя после потери и могут снова обрести счастье…

– Счастья больше нет. И мира нет ни в одном проклятом уголке моей души. Она все забрала с собой. Ради Бога, Амелия… иди и займись чем-нибудь, а меня оставь в покое.

На следующее утро после визита Амелии Хатауэй Кэм зашел в кабинет лорда Уэстклиффа и остановился на пороге.

Увидев прислоненную к ножке письменного стола куклу с фарфоровой головой и остатки какого-то пирожного, Кэм улыбнулся. Любовь лорда к дочери была всем известна, и Кэм догадался, что отец не мог противиться вторжениям Мерритт в его кабинет.

Лорд Уэстклифф сделал знак Кэму войти.

– Это племя Бришена? – спросил он без всяких предисловий.

– Нет. Во главе стоит человек по имени Даниор. Они видели отметины на деревьях.

В то утро один из арендаторов Уэстклиффа сообщил, что у реки расположился цыганский табор. В отличие от других землевладельцев Гемпшира Уэстклифф терпел присутствие цыган на своей земле, если только они не безобразничали.

В недавних случаях граф посылал в табор еду и вино, а цыгане в ответ вырезали на деревьях отметины, обозначая, что это дружественная территория. Обычно они оставались всего на несколько дней и покидали поместье, не причиняя ему никакого вреда.

Услышав о появлении нового табора, Кэм вызвался поговорить с вновь прибывшими и узнать об их планах. Уэстклифф сразу же согласился, используя возможность послать в табор человека, знающего их язык. Визит удался. Племя было небольшим, его вождь – дружелюбным человеком, уверившим Кэма, что они никому не доставят неприятностей.

– Они намерены остановиться здесь на неделю, не больше.

– Вам не нравится эти визиты, милорд?

– Да, особого желания принимать их в своем поместье у меня нет, – признался Уэстклифф. – Они нервируют жителей деревни и моих арендаторов.

– Но вы разрешаете им остаться. Почему?

– Во-первых, если они близко, то всегда можно узнать, что они делают. А во-вторых… – Уэстклифф умолк, видимо, подбирая слова. – Многие считают цыган бандами кочевников или еще хуже – попрошайками и ворами. А другие признают за ними их собственную культуру.