— Ты мог просто во всем признаться, — наконец, произнесла я, пересилив себя, — Просто спросить прямо. В этом же нет ничего сложного…

— Это я понимаю сейчас, Агата, — мрачно кивнул Габриэль, — Но тогда я был молод и глуп, а еще до смерти боялся оказаться отвергнутым. И поэтому использовал не самые лучшие способы, что привлечь внимание понравившейся леди.

— Что ж, с этим и не поспоришь, — призналась я.

Габриэль своими попытками привлечь мое внимание создал в моей голове образ повесы, который никогда и не взглянет в мою сторону всерьез. И даже тогда, несмотря на всю силу собственных чувств, я понимала, что с таким мужчиной у меня не будет и шанса.

Но все в этой жизни оказалось не так однозначно…

— Я выбрал образ веселого и беззаботного парня потому, что так легко было защитить свои чувства, — продолжил тем временем Габриэль, глядя в окно, — Но, кажется, эта маска прочно срослась с моей сутью и избавиться от нее теперь не так-то просто. И даже теперь, спустя десять лет, когда я вновь тебя встретил, ты осталась такой же холодной по отношению ко мне, но теперь уже не скрываешь того, какого ты на самом деле обо мне мнения.

А я остался тем же шутом, — горько усмехнулся Делмарк.

А потом внезапно повернулся ко мне, взглянул своими горящими глазами и решительно заявил:

— Но знаешь, Агата, в этот раз я не намерен также легко отступать. Раз уж у меня появился второй шанс, то я непременно им воспользуюсь.

Мне был понятен порыв Габриэля, и было весьма приятно услышать эти слова. Вот только я не нуждалась в том, чтобы меня завоевывали.

Я была влюблена в него долгие пятнадцать лет и больше не желала тратить время на глупые игры, выяснение симпатий и долгие расшаркивания.

— Ты всегда мог просто меня спросить, — повторила я.

— Какая же ты упрямица, Агата, — закатил глаза Делмарк, — Собираешься в очередной раз меня отвергнуть? Да я уже, если честно, даже и не знаю, с какой стороны к тебе подступиться."

"— Просто спроси, — упрямо повторила я, сжимая одеяло от волнения все больше.

И до Габриэля, похоже, наконец дошло.

Он выпрямился, нервным движением пригладил волосы и, взглянув мне в глаза, со всей серьезностью произнес:

— Я влюблен в тебя, Агата Мортон или Агнес Мурай. Называй себя как хочешь, но это не изменит твоих чувств.

Я люблю тебя уже долгие двенадцать лет и собираюсь любить тебя на протяжении всей своей жизни.

И он выглядел таким решительным, милым и трогательным одновременно, что я не удержалась.

— Очень мило с твоей стороны. Спасибо, я приму к сведению, — чопорно кивнула я, не сдержав порыва мелкой мстительности.

Если бы он признался во всем тогда, еще много лет назад, возможно, наши жизни сложились бы иначе.

И думаю, что право на маленькую месть в ответ на долгое ожидание я вполне заслужила.