А вот к подобному признанию, которое казалось мне совершенно невероятным, я была не готова.

И не смогла ответить ничего более толкового, чем пересохшими губами произнести:

— Что ты сказал?

Глава 21

— Я попросил твоей руки у твоего брата, потому что хотел на тебе жениться, и был в тебя влюблен, — послушно повторил Габриэль.

— Ты? Влюблен? Да это же невозможно, — покачала я головой, все еще отказываясь верить в услышанное.

— Очень даже возможно, — возразил Делмарк, снова опускаясь на край кровати, — Я помню тот день, когда только вернулся из академии на каникулы домой и встретил тебя.

Я тоже отчетливо помнила тот день. К моим пятнадцати годам детская влюбленность в Габриэля Делмарка меня не покинула. Наоборот, она нарастала только все больше.

И когда объект моих нежных чувств отправился на учебу в академию, я страдала, долго и мучительно. Но моя радость в тот день, когда двадцатилетний Габриэль вернулся в родовое поместье, была гораздо сильнее любых страданий.

Правда, тогда, немного повзрослев, я уже перестала так открыто им восхищаться. И усиленно делала безразличный вид, опасаясь того, что мою влюбленность кто-либо обнаружит.

А признаваться в этом самому Делмарку было для меня и вовсе смерти подобно.

— За то время, что мы не виделись, ты сильно изменилась. Так выросла, так похорошела и так звонко смеялась, что у меня не осталось возможности в тебя не влюбиться, — продолжил шокировать меня своими откровениями Габриэль.

А я не могла вымолвить и слова, оглушенная всем происходящим.

Мне впервые в жизни признавались в любви. Да еще и это делал тот, которого я сама любила так долго. И сейчас, глядя в голубые глаза Габриэля Делмарка и слушая его чарующий голос, я отчетливо поняла — все это время я хранила эту любовь в своем сердце, запертом на множество замков.

Прятала ее, отрицала, считала, что эти чувства давно позабыты и утеряны, думала, что наши судьбы больше никогда не пересекутся. Но я заблуждалась во всем, что касалось Габриэля.

— Но ты словно не обращала на меня никакого внимания, считая меня не более, чем другом своего старшего брата. Я разговаривал с тобой, пытался флиртовать, пытался вызвать ревность. Да я все перепробовал за те два года, — вспыльчиво признался Делмарк, — А потом, после нашего поцелуя у меня появилась надежда, что мои чувства могут оказаться взаимными.

Но Арнольд не дал мне и шанса узнать, так ли это было на самом деле.

Говорить о чувствах и оголять перед кем-то душу для меня оказалось не менее сложным испытанием, чем признаваться в том, как поступил со мной старший брат.

Но теперь я точно знала, что в таких делах страх — ненадежный советчик. И упустить что-то хорошее в своей жизни лишь из-за пустых тревог будет самым глупым решением.