Они сокрушались по поводу того, как в семье с сильным магическим даром могла родиться такая бездарность, как я. Особенно сильно это тревожило всегда Арнольда… и маму. Она считала, что мой слабый дар сможет стать помехой для удачного замужества.

И поэтому, услышав о том, что у меня появился новый дар, я обрадовалась. Пусть такой — непривычный, странный, но теперь меня нельзя было назвать слабым магом.

Но, как оказалось, наличие моего дара изменило что-либо только для меня.

— Арнольд сказал мне, что врожденная особенность дара не наследуется детьми. От такого дара нельзя избавиться, его нельзя запечатать или кому-то добровольно передать.

А значит, что и его наличие не меняет для меня ничего.

Я помню, как брат убеждал меня, что мой новый дар будет только мешать, что видения помешают моей обычной жизни, а удачного замужества мне и вовсе не светит. Ведь кому нужна жена не только со слабым даром, но еще и со странными бесполезными видениями?

Но потом, уже тогда, когда я, не выдержав его напора, расплакалась и успела пожалеть о том, что у меня вообще появился этот дар, Арнольд заговорил о другом.

— Тогда он сказал, что у моего дара есть единственное применение.

И только в этом случае я смогу принести пользу семье.

Мне пришлось сделать паузу на пару минут, чтобы прийти в себя, сложить все свои сумбурные мысли в слова и перейти к другой — более мрачной части того вечера.

Но Габриэль, кажется, меня понимал. И не торопил, терпеливо дожидаясь, когда я вновь заговорю.

— На тот момент прошло уже три года с момента смерти отца, — продолжила я, сглатывая тяжелый ком в горле, — И мы все считали, что Арнольд справляется с обязанностями графа, павшими на его плечи.

Он никогда не жаловался, никогда не упоминал о каких-либо проблемах и виртуозно делал вид, что дела в поместье идут просто чудесно.

Но оказалось, что все было не так. Оказалось, что мы погрязли в чудовищных долгах и находимся на грани разорения. Но если бы только долги были нашей единственной проблемой…

Помимо долгов и краха, что неминуемо ждал нашу семью, оказалось, что мой старший брат пристрастился к играм в карты. Не тем играм, в которые играют лорды на званых вечерах, чтобы скоротать время. Нет, он играл совершенно иначе.

— Оказалось, что Арнольд связался с преступниками и какими-то опасными людьми.

Он проиграл им абсолютно все, в том числе и наше поместье. А когда ничего не осталось, он не успокоился и не отступил. Он вновь отправился в игорный дом, но на этот раз поставил на кон меня, поведав им о моей новой способности. Как оказалось, в азартных играх такая способность может сослужить хорошую службу. И они заинтересовались, приняв его условия. В тот вечер Арнольд, ожидаемо, проиграл.

Я судорожно вздохнула, закончив свой рассказ.