— Но вы всего лишь обзавелись воображаемой племянницей, а она за деньги изображала из себя совершенно другого человека. И этот человек так вас очаровал…

— Лилия, я вполне допускаю, что меня могло очаровать именно это, — заметил Нев и неожиданно снова посмотрел на нее, хотя все это время старался избегать встречаться с ней взглядом. На его губах появилась едва заметная улыбка. — Я вполне допускаю, что судьба у меня такая: очаровываться женщинами, которые не те, за кого себя выдают.

Лиля усмехнулась и поднесла к губам чашку, но не успела сделать глоток, когда осознала, что значат эти слова. На ее лице отразилось замешательство.

— Значит ли это, что мы снова друзья? — неуверенно уточнила она.

— Мы никогда не переставали ими быть.

— Но вы были обижены на меня, — напомнила она. Ей хотелось раз и навсегда разрешить это недоразумение. — И перестали мне доверять. Я думала, между друзьями так не должно быть.

— Я рада это слышать, — она искренне улыбнулась. — И раз такое дело, могу я предложить перейти на «ты»? Если вы не любите, когда «тыкают» вам, то хотя бы «тыкайте» мне, а то это бесконечное «вы» звучит как-то странно. Как какая-то… зона отчуждения.

Нев выглядел так, как будто его очень удивила ее просьба, но после недолгого молчания все же кивнул.

— Да, почему бы и нет? Вы… ты права, подобным образом я обычно дистанцируюсь от людей. Но только переход должен быть обоюдным.

— Что ж, договорились. Тогда скажи мне, ты завтракал? Я умираю с голоду.

— Я завтракал, но могу составить тебе компанию и позавтракать еще раз. Приготовить тебе что-нибудь?

— Это было бы волшебно.

— В какой-то степени я и есть волшебник.

Яна, не спавшая половину ночи, уснула задолго до полудня. Причем прямо в кресле, обнимая плюшевого зайца, которого Саша захватила в их доме ночью. Она несколько раз спрашивала, нашелся ли уже ее папа, но никто из них не взял на себя смелость сказать ей правду. Едва ли кто-то сожалел о принятом решении, но как сказать об этом ребенку, они не знали. Саша надеялась, что девочка так никогда и не узнает, каким чудовищем был ее отец. Она уложила Яну на кровать, прикрыла пледом и поняла, что ей срочно нужна сигарета, а лучше две, хотя едва ли ей поможет даже целая пачка. Все произошедшее, словно вонючая грязь из старого колодца, в который она провалилась в усадьбе, впиталось в ее кожу и не смывалось водой, хотя в душе она была уже два раза. Она надеялась заглушить этот запах сигаретным дымом.

В столовой о чем-то разговаривали Нев с Лилей, но Саша постаралась прошмыгнуть мимо них как можно незаметнее, чтобы никто не окликнул ее. Правда, остаться в одиночестве ей все равно не удалось, поскольку в саду обнаружился Войтех.