— А если снова провалишь задание и упустишь его?

— Сделаешь то, что посчитаешь нужным.

— Ты помнишь, какой вопрос я задал тебе, когда мы встретились с тобой в первый раз? — резко меняет тему полковник с целью поставить меня в тупик.

— Да, сэр, — сглатываю я. Шаги Кадера стремительно приближаются, отскакивая от стен гулким эхом. Он резко сдёргивает повязку с моих глаз, и я жмурюсь, хотя освещение в комнате для допросов достаточно тусклое, чтобы не травмировать сетчатку. Пока Кадер снимает металлический обруч с моего горла, я, проморгавшись, озираюсь по сторонам слеповатым взглядом. Картинка немного плывет, двоится и троится, фокус нарушен из-за удара по голове и продолжительного давления на глазные яблоки. Обстановка, вполне ожидаемая: стальные звуконепроницаемые стены, металлический стол, прикрепленный к полу, круглая раскачивающаяся лампа под потолком, тяжелая железная дверь. В этих карцерах допрашивают особо опасных политических преступников в целях сохранения полной секретности данных показаний. Интересно, чем я заслужил подобную честь?

— Процитируешь? Можно своими словами, — продолжает Кадер, снова вставая передо мной. Он, бл*дь, издевается? Дерьмовое чувство юмора, или умом тронулся и решил предаться ностальгии?

— Феноменальная память, — констатирует Таир. Если он и удивлён, то виду не подает. Я глубоко втягиваю тяжелый спертый воздух. Без ошейника дышать стало заметно легче.

— В момент стресса возможности памяти могут обладать противоположными свойствами — стирать обстоятельства травмирующих событий или фотографически отпечатывать их в подсознании, — ровным, бесстрастным тоном сообщаю я, бросая выразительный взгляд на свои прикованные к подлокотникам «пыточного» кресла запястья. Кадер невозмутимо пожимает плечами, не торопясь освобождать мои руки.

— Ты всегда был самым способным среди агентов, Джaмаль. У тебя есть здравый смысл и правильно выработаны инстинкты выживания, ты чувствуешь опасность и обладаешь быстрой реакцией, умеешь принимать самостоятельные решения, не боишься ответственности и готов исправлять совершённые ошибки даже ценой собственной жизни, — к моему недоумению Кадер пускается в перечисление моих достоинств. Техника «хороший полицейский» сейчас не совсем к месту. На меня не действуют стандартные уловки во время допроса. Я их выучил наизусть ещё в первые годы обучения. — Но сейчас мне необходимо быть уверенным в правильности твоих приоритетов.

— Тебе они известны, Кадер. Я работаю на благо королевства, — четко отвечаю я. Таир пристально смотрит мне в глаза и отводит взгляд первым.

— Означает ли это, что ты по-прежнему готов стрелять в тех, кто уничтожил Аззам?

— Да, полковник, — киваю я, озадаченно сдвинув брови.