Пока только не хватало револьверных выстрелов.

Тем временем Сэр находился в кабинете директора «Воздушного замка» Сурена Ованесовича Карапетяна.

— Я ведь при первой нашей встрече предупреждал, дорогой Сурен, — с укоризной качал головой «джентльмен». — Не согласишься — повторим представление…

Карапетян, бледный, с каплями пота на лбу, прижимал к груди трясущиеся руки:

— Где я возьму десять тысяч?

— Уже не десять, а двадцать, — поправил Сэр.

— Тогда ты говорил — десять…

— Плюс штраф, — развел руками «гость». — А в следующий раз будет сорок… Не считая, разумеется, пяти тысяч, которые ты будешь отстегивать нам ежемесячно… И заживешь, как у Христа за пазухой.

— Ну поймите, нету! — оправдывался Карапетян, вздрагивая от грохота баталии, доносившегося из-за двери. — Все свои сбережения сюда всадил. У родственников, знакомых занял!.. Да еще ссуда!.. В долгу, как в шелку, честное слово…

Тут в кабинет ворвался взлохмаченный мужчина.

— Кто директор? — закричал он.

Сурен Ованесович ответить не успел — Сэр вскочил с кресла и резко ударил ногой в пах тому, кто помешал беседе.

Мужчина сдавленно охнул и, согнувшись пополам, вывалился из комнаты.

Воспользовавшись тем, что Сэр отвлекся, Карапетян схватил трубку телефона. Но сколько он ни дул в микрофон и ни стучал по рычажку, аппарат безмолвствовал.

Сэр хотел уже воротиться на место, но дверь снова отворилась. В проеме стоял все тот же гражданин, пошатываясь и обхватив рукой живот.

Сэр спокойно вынул из кармана пистолет и выстрелил в настойчивого посетителя.

Карапетян в ужасе закрыл глаза, а когда открыл, мужчина не то рыдал, не то хохотал. В таком состоянии он и исчез в беснующемся зале.

Сэр, спрятав оружие, закрыл дверь и опять устроился в кресле.

— Мы теряем время, — посмотрел он на часы.

— Дай хоть стать на ноги, — умоляюще произнес директор.

В его глазах метался ужас от только что увиденного.

Но его ждало еще более сильное потрясение. В кабинет ввалился Боцман с огромным мешком на спине. По знаку Сэра он свалил ношу на диван. И когда высвободил содержимое из мешка, Карапетян покачнулся. Казалось, вот-вот упадет в обморок.

Перед ним лежала дочь со связанными руками и ногами, с кляпом во рту. Его любимая пятнадцатилетняя Карина. Глаза ее были закрыты, волосы разметались по дивану.

— Карина! Джаникс! — прошептал потрясенный отец, рванувшись к дивану.

Но его перехватил Сэр.

Девушка открыла огромные черные глаза, и слеза скатилась со щеки.

— Что с тобой сделали, джаникс?

— Еще не сделали, — холодно ответил Сэр. — Но если сейчас же не выложишь деньги на стол — сделаем!.. Созрела уже для хорошего урока секса. Можно и группового… Ну? Выбирай. Считаю до пяти… Раз… Два… Три…

Боцман одним рывком сверху донизу разодрал на девушке платье.