Встал вопрос, как добраться до места встречи с итальянским партнером. Но беда была в том, что ни Киреев, ни Савельева не знали языка. Однако им повезло. У одного из развалов с одеждой, обувью, женским бельем не самого высокого класса стояла пара покупателей. Продавец, лет пятидесяти, с темной курчавой шевелюрой, расхваливал свой товар на русском языке. Подождав, когда соотечественники уйдут, Киреев и Савельева бросились к местному коробейнику.

— Синьор, скажите, это новые ворота? — обратилась к нему Капитолина Алексеевна.

— Да, новые, синьора, — любезно откликнулся продавец, показывая на старинное каменное сооружение неподалеку, обнесенное несколькими рядами ограждения. Выстроили специально для суда над мафиози. В этой тюрьме проходил самый грандиозный процесс за всю историю Сицилии. Вот и пришлось достроить…

— Тюрьма? — растерялась Савельева. — А мне говорили, что это памятник архитектуры…

— Простите меня, синьора, простите, я, видимо, неправильно понял ваш вопрос. Я думал, что вас интересует именно это сооружение, туристы часто спрашивают…

— Мы хотели знать, где новые ворота, — повторила свой вопрос Савельева.

— Да, да теперь понимаю… Вас интересует действительно наша историческая достопримечательность. Вообще-то в Палермо было когда-то шесть ворот, — сказал продавец, видя замешательство Савельевой. — Потом построили седьмые и тоже назвали новыми.

— Вот, вот… Они-то нам и нужны, — с облегчением проговорила Савельева. — Как туда можно добраться?

Продавец вызвался подвезти их на своей машине. Оставив торговлю на молодого парня, видимо сына, он усадил Киреева и Капитолину Алексеевну в старенький «фольксваген-комби». Откуда такая любезность по отношению к советским гражданам и знание русского языка, выяснилось по дороге. Синьор Паруйр, так звали уличного торговца, был армянин, вырос на Сицилии. Десять лет назад его потянуло на родину предков, в Армению. Но в советскую жизнь он так и не вписался, вернулся полтора года назад в Палермо. Теперь уже навсегда…

Доставив гостей на место, синьор Паруйр наотрез отказался от платы и, бросив на прощание «аривидерчи», уехал.

Новые ворота тоже оказались совсем уж не новыми. Напротив них был не то сквер, не то рощица. Машин и прохожих — совсем немного. Не успели Савельева и Киреев толком осмотреться, как возле них остановился золотистого цвета новенький «рено».

— Бон джорно, — вышел из машины улыбающийся мужчина в шикарном белом костюме, голубой рубашке и темных очках

Это был тот самый господин, что навестил Савельеву в ее салоне мужской красоты в августе прошлого года.

— О, Пьетро! Здравствуй! — вспыхнула радостью Капочка, бросаясь ему на шею.

С трудом освободившись от нежных объятий, итальянец протянул руку Кирееву.