Линкольн чувствовал, как они толкаются и спотыкаются, кто-то упал прямо к его ногам; он вслепую нагнулся и, дернув девочку за платье, помог ей удержать равновесие.

Наконец включилось аварийное освещение – одинокая лампа в дальнем углу зала. В ее тусклом свете обозначились бегущие тени, спотыкающиеся и падающие фигуры.

И тут зрение Линкольна выхватило из полутьмы сцену, от которой ему стало не по себе. Пит Спаркс упал на колени и, казалось, был настолько потрясен, что не заметил оказавшегося возле него толстяка. Мальчишка нагнулся и вытащил из кобуры Пита пистолет.

Линкольн находился слишком далеко, чтобы обезоружить мальчика одним силовым приемом.

Он сделал несколько шагов вперед и застыл на месте, когда к нему повернулось перекошенное от ярости лицо мальчика. Линкольн узнал его. Это был Барри Ноултон.

– Опусти пушку, сынок, – тихо попросил Линкольн. – Просто положи ее на пол.

– Нет! Нет, мне надоело терпеть издевательства!

– Мы поговорим об этом. Но сначала опусти оружие.

– Будто бы кто-то хочет со мной разговаривать! – Барри обвел толпу бешеным взглядом. – Вы, девчонки, даже и не думаете об этом! Только смеетесь надо мной! Все время я слышу только смех.

 – Его взгляд перекинулся на другую часть зала. – Или ты, гад! Как ты меня назвал? Толстожопым? Ну-ка, скажи это теперь! Давай, смелее!

– Положи оружие, – повторил Линкольн, медленно расстегивая свою кобуру.

Это был крайний вариант; он вовсе не хотел стрелять в мальчика. Он должен уговорить его сдать оружие. Убедить. Все что угодно, только бы не допустить выстрелов. У него за спиной раздались торопливые шаги, и краем глаза он заметил, как Ферн выводит за дверь группу школьников. Но оставались еще десятки тех, кто неподвижно застыл у дальней стены и никак не мог выйти.

Линкольн снова шагнул вперед. Мальчик тут же развернулся к нему.

– Ты все сказал, Барри, – сказал Линкольн. – А теперь пойдем в другую комнату и поговорим.

– Он назвал меня толстожопым. – В голосе мальчика звучала злоба. Отчаяние чужака.

– Мы поговорим с тобой вдвоем, только ты и я, – пообещал Линкольн.

– Нет. – Мальчик снова повернулся к заложникам, которые трусливо жались к стене. – Теперь я с ними поквитаюсь.

Клэр не стала включать радио в машине; тишину нарушал лишь мерный шорох дворников, смахивающих снег с лобового стекла.

Всю дорогу от Бангора она провела в глубокой задумчивости, но, добравшись до окраин Транквиля, поняла, что из разрозненных фактов в голове сложилась целостная картина. Отправной точкой в ее теории был Уоррен Эмерсон.

Дом Эмерсона находится у подножия Букового Холма, всего в полутора километрах от озера, если идти вверх по течению реки. Место довольно обособленное, требующее автономной системы канализации со стоком в выгребную яму.