Куриная грудка в соусе, горка риса, зернышки которого поблескивали крохотными жемчужинками. И хлеб, основа жизни. Жизни, которая так опостылела Уоррену Эмерсону. «Я не могу заставить тебя жить, – подумала Клэр. – Я могу насильно кормить тебя жидкостями через нос, но не способна вдохнуть радость в твою грудь».

Обернувшись, Клэр увидела стоявшую в дверях медсестру.

– Вам звонит доктор Клевенджер из патологии, пытается застать вас. Он на третьей линии.

Клэр вышла из палаты Уоррена Эмерсона и сняла трубку на посту дежурной медсестры.

– Клэр Эллиот слушает.

– Я рад, что поймал вас, – сказал Клевенджер.

 – Доктор Ротстейн предупредил меня, что вы приедете сегодня, и я подумал, что, может быть, вы зайдете к нам в патологию и посмотрите эти срезы. Ротстейн уже спускается.

– С опухоли, которую удалили вашему пациенту во время краниотомии. Целая неделя ушла на то, чтобы установить природу этой ткани. Я только сегодня получил срезы.

В его голосе она почувствовала нотки восторга.

– Это невероятно, вы должны сами на это посмотреть.

Ферн Корнуоллис увидела приветственный транспарант под потолком спортивного зала и вздохнула.

«Старшая школа Нокс – лучшее всех!!!»

Надо же, ученики так старались, готовили этот транспарант, карабкались по высоченным лестницам, чтобы закрепить его на балках, но даже не удосужились проверить грамматику. Позор для школы, учителей и для самой Ферн, но снимать растяжку и исправлять ошибку слишком хлопотно. Впрочем, когда выключат свет, начнет грохотать музыка, и воздух наполнится парами подростковых гормонов, вряд ли кто заметит этот ляп.

– Вечером обещали снегопад, – сообщил Линкольн. – Как думаешь, может, стоит отменить мероприятие?

«Кстати, о гормонах».

Ферн обернулась, и у нее внутри все задрожало – так случалось каждый раз, когда она видела его. Удивительно, но он не замечал ее тоскующего взгляда. Мужчины так слепы!

– Мы уже два раза переносили праздник, – возразила она. – Детям нужна какая-то отдушина, чтобы пережить этот ужасный месяц.

– Говорят, выпадет до ста пятидесяти миллиметров осадков, к полуночи снег усилится.

– К тому времени бал уже закончится. Они все разойдутся по домам.

Линкольн кивнул, с явным беспокойством оглядывая спортзал, который украсили бело-голубыми лентами и серебристыми воздушными шарами.

Холодные краски зимы. Группка девчонок – почему вся работа вечно достается девочкам? – накрывала столы, устанавливала чашу для смешивания пунша и подносы с печеньем, раскладывала одноразовые тарелки и салфетки. В дальнем углу лохматый парень настраивал аппаратуру, и усилитель периодически исторгал мерзкие звуки, от которых закладывало уши.

– Пожалуйста, убавь звук! – крикнула Ферн, прикладывая руку ко лбу. – С этими детьми я вконец оглохну.