Он ненавидел заказы, которые был вынужден брать, чтобы они с Эстер имели крышу над головой и хлеб на столе. Проституция, как еще это назвать! На этот раз пожалует руководство фондовой биржи. Серьезные парни в двубортных пиджаках, застегнутых на все пуговицы. Аура денег и власти – они хотят, чтобы она ощущалась при одном только взгляде на фотографию. Господи, какая мерзость…

Рольф перешагивал через ступеньки. Ему пришлось остановиться под дверью, чтобы отдышаться. После чего он осторожно нажал на дверную ручку и вошел. Рольф не хотел, чтобы Лола его видела. Иначе они опять разговорятся и тогда он точно не уйдет.

Шарф висел на вешалке в прихожей. Рольф прижал к щеке прохладную шелковую ткань. Интересно, догадывается ли Эстер, чем этот шарф так ему дорог? Рольф так и не объяснил ей истинной причины, почему не мог оставить его Лоле, хотя иногда ему казалось, что Эстер что-то подозревает. Этот шарф ему подарила Элизабет. Отсюда этот запах любви и грусти, от которого болит сердце. Рольф тосковал по Элизабет каждую минуту, когда они не были вместе, и все-таки решил расстаться с ней навсегда. Потому что он любил Эстер, а Элизабет любила Хеннинга. Не так, как они с Элизабет любили друг друга, но оставшиеся после развода раны было бы не залечить. А значит, Рольф и Эстер все равно не были бы счастливы. Нельзя построить счастье на несчастье другого.

Иногда в компании, когда никто не обращал на них особого внимания, Элизабет могла остановить на Рольфе взгляд, от которого кружилась голова. Рикард стал постоянным напоминанием об их любви. То, что он от Рольфа, а не от Хеннинга, было видно невооруженным глазом. Один Хеннинг ни о чем не догадывался – может, потому, что не смог бы пережить этой правды. Которую Рольф спрятал глубоко в своем сердце, как и ее письма.

Рольф сделал несколько шагов в сторону коридора, когда услышал шум из кухни. Развернулся, приблизился и встал в дверном проеме. То, что он увидел, на несколько секунд парализовало его. Опомнившись, Рольф осторожно поднял камеру и сделал несколько снимков. В висках стучала кровь. Хеннинг и Лола…

Элизабет этого не вынесет. И все-таки, получается, то, ради чего они жертвуют своей любовью, – ложь. Чувствовал ли Рольф злобу или ненависть? Нет. Он не мог злиться, потому что запечатлел настоящую любовь. Такую, как у них с Элизабет.

Лицо Лолы пылало, когда она млела в объятиях Хеннинга, словно, кроме их двоих, во всем мире никого не существовало. Нельзя было ненавидеть или злиться, глядя на это. Любовь есть любовь, какие бы формы она ни принимала…

Рольф медленно опустил камеру и выскользнул из входной двери. Тайна Лолы и Хеннинга в надежных руках.

Время операции было назначено.