Сейчас у прапорщика идёт усиленная работа мозга — сдавать нам своего друга, или дурачком прикинуться. И я уверен, что сейчас он больше о своей подруге думает, чем о Тоцком, — сообщил сотрудник в штатском и взглянул на майора.

— Яков Алексееич, а ты представляешь, что с нами будет, если эти безумные влюблённые смогут на самом деле на Запад улизнуть?

— Тогда мы с тобой, Виктор Викторович, будем служить далеко на Востоке. Если вообще будем служить…

Офицеры окинули взглядом полигон и задумались о тяготах и лишениях своей секретной службы. О той самой, которая на первый взгляд как будто не видна…

Под окном, прапорщик, который честно жить никак не хотел, наловчился со своими маленькими снарядами, и гулкий звук попадания в металлический круг стал разноситься по полигону гораздо чаще и каждый раз эхом отдавался в головах контрразведчиков, побуждая офицеров к активным действиям.

Оба страстно желали дослужить на дальних, но западных рубежах нашей необъятной Родины, и эта служба в Германии сейчас полностью зависела вот от этого метателя камешков за окном Центральной вышки войскового стрельбища Помсен.

Майор быстро спросил:

— Коллега, за какой срок мы сможем сделать визу в Союз этой пока незнакомой Симоне? Надо им кинуть кость. Пусть на хрен женятся и делают что хотят, лишь бы сейчас этих любовничков убрать из ГДР.

— Если у женщины нет никаких проблем со Штази, нужны сутки, чтобы только в Берлин смотаться. Документы проведём быстро по нашей линии.

— И это гут! Виктор Викторович…

— Можно просто, Виктор, — перебил комитетчик и добавил: — И давай уж, Алексееич, на ТЫ. В одной мы с тобой упряжке оказались из-за этих любителей красивой жизни. Чтобы их…

— Согласен! И про прапорщиков тоже, — майор пожал руку капитану. — Виктор, думаю, будет лучше, если ты сам предложишь начальнику стрельбища выбор на тему: «Что такое хорошо, и что такое плохо». Ко мне прапорщик уже привык по нашей работе с ним. А твою контору все боятся.

— Да в последнее время уже не все. Особенно прибалты и Кавказ. Не знаю даже, что завтра будет. Страна шатается, Яша.

— И я опять солидарен с тобой, Витя. И давай пока глобальные темы оставим в сторону, и разберёмся с этим прапорщиком быстро и качественно. Как нас с тобой учили в своё время.

Кантемиров в самом деле впервые решал главный вопрос на настоящий момент своей жизни — сдавать контрразведчикам своего товарища или прикинуться валенком? До этого случая у парня такой вопрос даже бы не стоял в голове. Сдавать своих — западло при любых обстоятельствах. А тут Дарья… Что делать?

Тимур уже понял, что никаких доказательств на него у офицеров нет. Только информация, что Толян в Дрездене.