Совсем голову потерял… Блин!

Контрразведчики переглянулись. Ситуация проясняется и прапорщик вроде склонен к сотрудничеству. Путилов с Яшкиным были на самом деле нормальными мужиками, каждый воспитывал дочь и у каждого ждали второго пополнения в семье. Поэтому офицеры с пониманием отнеслись к слову «влюбился по уши».

Майор подошёл к окну и встал с другой стороны прапорщика:

— Так что получается — Тоцкий к своей бабе вернулся в Германию?

— Так и получилось. Жениться на ней собрался.

— А по нормальному не мог?

— А кто же его, военнослужащего, отпустит за границу? — Кантемиров отошёл от окна и по привычке хозяйственно уселся в кресло за пультом. — Тоцкий документы на вызов в Союз привёз подруге своей. И у неё ещё ребёнок есть. Сын.

— Сын от Тоцкого? — повернулся от окна особист.

— Нет. Симона в разводе, — прапорщик выдал имя подруги Толяна, осознал промах слишком поздно и слегка прикусил себе язык.

— Так говоришь, Симона? — вернулся на стул комитетчик и предложил начальнику стрельбища: — Тимур, погуляй ещё раз минут пять на свежем воздухе. Только далеко не ходи, нам с товарищем поговорить надо.

Прапорщик кивнул, встал с кресла, вышел и сбежал вниз по лестнице…

Капитан КГБ и майор Особого отдела посмотрели друг на друга и поняли, что в данный момент они думают об одном и том же. Первым на всю вышку высказался майор:

— Любовь-морковь, едрит её в одно место! Ладно бы деньги, или просто не нагулялся с немками, так нет же — этого прапора вдруг потянуло на высокие чувства к иностранной гражданке. Две границы пересёк из-за своей Симоны. А если они со своей любовью на Запад рванут?

— С ребёнком? — скептически ухмыльнулся капитан и, немного прикинув что-то про себя, добавил: — Хотя, в принципе, могут. А сына потом заберут. Была у нас информация, что этот начальник вещевого склада частенько в Интершопе закупается. Валюта у него точно есть. Да и у вашего отличника боевой подготовки Кантемирова неправильные деньги тоже периодически появляются. И не только дойчмарки.

— И доллары? — удивился особист.

Комитетчик только кивнул и задумчиво посмотрел с окна вышки на начальника войскового стрельбища.

Прапорщик Кантемиров коротал время, развлекаясь тем, чем обычно пехота развлекалась, стоя рядом с Центральной вышкой войскового стрельбища Помсен — кидал на точность камешки гравия в дорожный знак «Проезд запрещён», установленный перед асфальтированной площадкой. И судя по дыркам на этом металлическом знаке, пехота упражнялась на точность не только камешками. Особенно на ночной стрельбе. Этот знак меняли примерно раз в полгода.

Майор Яшкин посмотрел в окно и ухмыльнулся:

— А этому хоть бы хрен! Оба под тяжкой статьёй ходят и в ус не дуют…

— Не скажи, коллега.