Испытывали, насколько грузинский подполковник способен к дальним переходам и не станет ли им обузой. Он мог бы и им самим, опытным ходокам, показать, что такое высокий темп и хорошее дыхание. Трудности возникли только тогда, когда пришлось подниматься после короткого привала. Впечатление складывалось такое, что Элизабар только-только успел закрыть глаза, а его уже будить начали. Но его организм всеми силами боролся с любыми посторонними попытками помешать сну. Мелашвили сон всегда уважал и обязательно отдавал ему полагающиеся часы. А тут сном приходилось жертвовать.

Непривычному к такому режиму организму это не нравилось, следовательно, не нравилось и самому Элизабару. Тем не менее пришлось вставать, и очень трудным было втягивание в ночной маршрут. Но за полчаса он втянулся и опять пошел уверенно.

Точно такие же ощущения были и после второго привала. Хотя в этот раз в маршрут он смог включиться почти сразу. Впереди оставался последний переход, самый длинный, но и наименее сложный по профилю. По крайней мере теперь уже, как предупредил Зурабов, идти следовало по тропе, а не ползать по скалам, не перепрыгивать с камня на камень.

Темп задавал Абдулмуслим, как самый молодой в тройке. Здоровья у него хватало, и он мог идти быстро достаточно долго. Грузинский подполковник все ждал, когда боевик выдохнется и шаги его станут медленнее. Но тот, казалось, не понимал, что такое усталость. Элизабар и сам, по большому счету, не утомился. Ну, естественная усталость, конечно, присутствовала, без этого не бывает. Но состояние было вовсе не такое, при котором после финиша ложишься и не можешь встать, потому что выдавил из себя все силы вместе с потом. Здесь прохождение маршрута рассматривалось только как начало большой и длительной работы, и потому, наверное, морально Мелашвили настроился правильно.

* * *– Через час доберемся, – сказал Зурабов, – и я сразу спать завалюсь. Сутки просплю. Наши уже к месту подходят…

Оказывается, сон требовался не только Элизабару. Для подполковника грузинской разведки это прозвучало, как заявление об открытии Америки; он очень обрадовался и даже прилив сил почувствовал – не его одного в сон клонит так, что глаза сами собой закрываются, на ходу.

Кроме того, после долгого пути оставшийся час казался настолько мизерной величиной, что хотелось уже сейчас потянуться перед сном, словно уже подошло время искать место, где можно с удобствами устроиться."

"Но дойти до места они не успели. Сначала дрогнула под ногами земля. Элизабар хорошо знал, что такое землетрясение, и потому сразу бросил взгляд на склон, отлично понимая, что оно часто вызывает оползни и камнепады, от которых спастись невозможно. Но место, где они шли, ничем не угрожало.