Полковник сказал, что агента предпочитает оставить себе – для длительных бесед холодными вечерами, чтобы не было скучно. Вот такая ситуация. Что думаешь предпринимать?

– Лоренц ничего не говорил о нас? О том, что на лабораторию готовится атака?

– Это меня самого интересовало. Но ничего сказано не было.

– Значит, Мелашвили еще держится. Понимает, что мы вот-вот снова встретимся, и не верит, что американцы сумеют его защитить. Нам следует поддержать свой авторитет. Теперь главное, чтобы не сломался капитан Дидигов.

– А может?

– Если вколют препарат, может любой…

– И что?

– Будем решать.

Может быть, придется атаковать без подготовки, с минимумом информации о постах. Непроверенной информации… А это чревато. Но если о нас не знают, шансы есть. Если узнают, все будет бесполезно…

– Что Самокатов?

– Жду его звонка.

– Что-то прояснится – звони мне!

– Если будет возможность – обязательно.

В ожидании звонка Самокатова Занадворов даже трубку убирать не стал. Было такое ощущение, что полковник вот-вот позвонит. И интуиция опять не подвела Сергея Палыча. Самокатов позвонил, когда «уазик» преодолел только один из трех холмов и скрылся из виду, въезжая на второй.

– Георгий Игоревич, я в цейтноте! У вас минута, – без приветствия начал Занадворов.

– Понял. Я выяснил. Все зависит от дозы и от того, принимал ли раньше человек наркотики. Если принимал, то устойчивость слабее. Насколько я знаю, Дидигов никогда этой отравой не пользовался, даже в молодости. Спортсменом был… А так, если дадут большую дозу, эффекта можно достичь часа через три. И вовсе не обязательно колоть, можно просто подсыпать порошок в чай. При этом есть грань, после которой способно остановиться сердце, – передозировка.

Но устойчивый эффект достигается постепенным вводом препарата. Впрочем, Лоренцу он не нужен – ему достаточно сиюминутного эффекта. Значит, часа на три можно рассчитывать.

– Половина из отведенного времени прошла. Все, товарищ полковник, мне пора работать!

– Что предпринимаете?

– Работаю, товарищ полковник.

И Занадворов отключился от разговора, но не потому, что время подпирало, а потому, что Самокатов потребовал бы объяснять ситуацию, а подполковник сам еще толком в ней не разобрался…

* * *«Уазик» между тем приближался, начав взбираться на последний холм, где подъем был особенно крут, и двигатель на низких оборотах звучал особенно натужно, с неровным и нервным подвыванием.

– У него, похоже, компрессии совсем нет, – сказал майор Тихомиров. – Судя по звуку, на первой скорости поднимается…

Майор в группе был известным автомобилистом и мог дать характеристику любой машине только по звукам, которые та издавала.

– Это его беда. До укрытия между скал доедет, и этого нам хватит, – решил Занадворов.