И лишних глаз не будет. Конечно, охрану придется нанять… Крепких ребяток, чтоб за порядком присматривали.

Чем больше Вера слушала весь этот, с ее точки зрения, маразм, тем больше ей хотелось вскочить, опрокинуть на голову мадам Величко стоявшую на столе вазочку с персиковым вареньем и бежать отсюда без оглядки. Вместо этого она спросила у будущей свекрови:

– А как мне вас называть?

– Меня-то? Можешь по имени-отчеству – Еленой Евгеньевной… А лучше мамой. Да, конечно, мамой! В самый раз будет.

Вера томилась. Она никак не предполагала, что процесс подготовки к бракосочетанию окажется столь мучительным. Сама свадьба казалась ей чем-то в высшей степени архаичным и нелепым. Угнетающе вульгарные в своей роскоши автомобили, украшенные разноцветными лентами и колокольчиками. Белые лебеди на капоте. Ужас!

Она надеялась: все будет значительно проще и современнее. Небольшое торжество человек на двадцать в каком-нибудь скромном заведении, потом свадебное путешествие… Куда? Да ей, собственно, все равно. Туда, где тепло. А тут… Но противиться она была не в силах. Словно громадный паук опутал ее невидимой, но упругой и плотной паутиной, вырваться из которой не представлялось возможным. Разумом Вера понимала: ей не место в этой квартире, в этой семье… Однако не могла ничего поделать с собой.

А день бракосочетания все приближался и приближался. Уже почти готово подвенечное платье, в котором Вера казалась себе огромным, бесформенным клоком пены, уже осмотрено и оценено со всех сторон место будущего празднества, закуплено невероятное количество продуктов и спиртных напитков.

Круговерть, в которой непрерывно находилась Вера, не давала ей сосредоточиться на личных переживаниях. Не до этого было. То нужно спешить на примерку, то выбирать туфельки, то осматривать автомобиль, в котором она будет раскатывать весь день свадьбы, и прикидывать, как лучше разместиться, чтобы, не дай бог, не помять подвенечный наряд.

Ее вдруг окружил сонм неизвестно откуда взявшихся подруг – сверхсовременнейших девиц, непрерывно куривших и бурно жестикулировавших по поводу и без повода. Девицы еще вчера были ей совершенно незнакомы, но ныне безо всякого стеснения называли ее либо Веркой либо Верунчиком и давали многочисленные и почти всегда бессмысленные советы. К примеру, одна из них, высокая, рыжеволосая, с лошадиными зубами, откликавшаяся на имя Марлен, твердила: от фаты нужно категорически отказаться, поскольку это не только не модно, но и вульгарно. Взамен нужна огромная, опять же белая, шляпа с мохнатым черным пауком (искусственным, конечно же), прикрепленным к тулье. Другая девица, прозывавшаяся Манюней, считала, что и в пенообразных платьях давным-давно никто не щеголяет.