– Узнает! Идем скорее.

Поднявшись на лифте на последний этаж, они нашли нужную дверь и позвонили. Открыли сразу же. На пороге стояла Катя. Это была весьма упитанная и при этом невысокая дама, своими формами и пестрой одеждой напоминавшая расписной детский мячик.

– Вам кого? – действительно не узнав Веру, спросила она.

– Наверное, вас, – сказал Жюль Верн. – Вы ведь Бурдымагина?

– Была Бурдымагина, а теперь – Найденова. А вам, товарищи, чего надо?

– Не узнаешь меня? – спросила Вера.

– Нет. Не узнаю. Постой, постой!.. Ну-ка, повернись в профиль. Кажется, Воропаева?.. Вера Воропаева!

– Вот и встретились старые подруги! – обрадовался Жюль Верн.

– Да мы и подругами-то особыми не были, – растерянно сказала Катя. – Ой, чего это я… Проходите.

– Можно на кухню, – раздеваясь, заметил Жюль Верн.

– Зачем на кухню? Прошу в гостиную.

Парадная комната выглядела точно так же, как выглядят сотни тысяч подобных комнат во всех уголках нашей необъятной родины. Недорогая стенка, тусклый глаз телевизора, ковры на стенах и на полу.

– Садитесь. – Катя указала на низкую тахту.

Верины коленки почти уперлись в подбородок.

– Я лучше на стул, – сказал Жюль Верн.

– Ну, как хотите. Чаю?

– Можно, – ответил парень.

– И о чем нам говорить? – шепотом спросила Вера.

– Как о чем? Расскажи ей, что к чему, а потом спроси…

– О чем она должна спросить? – поинтересовалась неожиданно появившаяся хозяйка.

– Мы вот зачем пришли… – начала Вера. – Помнишь детство?

– Детство наше! Как летом собирались…

– Ну, еще бы, – расцвела Катя. – Лучшее время жизни. Как переехали сюда, все как будто серым стало. Я очень жалею, что мы съехали с Кладбищенской заставы. Тут, конечно, вроде как лучше. Квартира трехкомнатная. До работы десять минут. Но не то. В окно глянешь – домищи эти, китайские стены. И трубы. Людишки внизу копошатся, как муравчики. Тоска! А там было раздолье. Зимой сугробы в человеческий рост, летом – трава по пояс. И птички поют в садах так сладко. Рай! Так чего вы хотели узнать?

– Ты кладбище помнишь? – спросила Вера.

– А склеп фон Торнов?

– Черный такой. Из мрамора вроде…

– Вот-вот. А свои рассказы про баронессу Амалию?

– Ну, еще бы! Эта Амалия, типа, ведьмой была.

– Ты еще говорила: если прийти к склепу ночью, в ненастье, залезть внутрь и попросить Амалию о чем-нибудь, то желание непременно исполнится.

– Что-то такое припоминается. Это мне бабуська рассказывала. Бабуська много сказок знала. Как вечерами начнет болтать, заслушаешься. Только я все же не понимаю, что вам от меня нужно?

– Я вот так и поступила, – потупившись, произнесла Вера.

– Пошла ночью на кладбище и попросила…

– Ну, ты даешь! И что же попросила?

– Мужа?! Нашла что просить. Была бы я на твоем месте, попросила, чтоб его, мерзавца, забрали к чертовой матери.