Ну и хватка! А на первый взгляд, такие изящные руки, как у музыканта! Александр отвернулся к двери, и я схватила с полки деревянную бобину с атласной лентой. И швырнула в него, зло выпалив:

– Так просто? А больше ты ничего не хочешь мне сказать? Извиниться, например?

Александр повернулся ко мне, потирая плечо. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, она расходилась, открывая шею и ключицы. Герой-любовник, черт бы его побрал!

– Как видишь, я не успел ничего сделать. В этот раз извиняться не за что, – он улыбнулся, разводя руками.

От одной этой улыбки мог таять лед и девичьи сердца! Все, кроме моего. Ведь я набросилась на Александра, как безумная, осыпая беспорядочными ударами его широкие плечи и крепкую грудь. Неважно, что он изменил Клэр, в теле которой я меньше часа! На глазах блестели слезы, от ярости было трудно дышать.

– Что-о-о?! В этот раз?! Так может, и все твои военные походы – выдумка?! Мы поженились год назад, ты умчался после первой брачной ночи на юг, а я четыре месяца дрожала и ждала твои письма! Пока ты не приехал на недельку, после чего снова умелся на столько же… якобы по приказу короля! Может, к такой же шлюхе? Вторая семья у тебя, муженек? Может, еще и пять детей с алиментами?!

Александр на миг опешил, моргнув на незнакомое слово. А потом попросту скрутил меня. Я извивалась в его руках так, что темно-каштановые волосы растрепались вокруг лица. Держа стальной хваткой, Александр притянул ближе.

– Не смей так со мной разговаривать, Клэр! – горячо выдохнул он на ухо.

– Или что? – дернулась я, вскидывая дерзкий взгляд.

– Или мне придется тебя проучить…

С коварной усмешкой Александр склонил голову к моей шее. Горячие губы коснулись нежной кожи. Безошибочно находя те точки, от которых сбивается дыхание и мутится в голове. У меня едва не подкосились колени. Я бессильно вцепилась в рубашку Александра, полуприкрыв глаза, задрожав от этих поцелуев, от жгучего дыхания, от сильных рук, скользящих по телу… Я еле опомнилась, резко распахнув глаза. Не хватало еще, чтобы он разложил меня тут вместо той вертихвостки!

– Убери от меня руки! – яростно забилась я. – Ненавижу тебя! Как ты посмел?!

Александр отпустил. Он замер в шаге, гневно сощурившись.

– Почти девять месяцев я спал на земле и ел у походного костра! – прорычал Александр. – Конечно, возвращаясь домой, я хочу женской ласки! Которой от тебя, конечно, не дождешься!

– Это еще почему?! – я грозно уперла руки в боки.

Я строптиво встряхнула волосами. А нечего бревном в постели обзывать! Меньше нужно по войнам своим шляться, авось и ласки перепало бы!

Александр посмотрел на меня, как на дуру. А потом опустил взгляд на мой живот.

Я забыла, как дышать. Ладонь сама собой потянулась к животу.