– И проверила… Никакой явной логики в таком распределении нет. А если и есть, я ее постичь не в состоянии, простите. И потом, почему другие убийства настолько отличаются? Почему у женщин типажа сье Дани берут только волосы, руки и ноги, а у остальных – что угодно, в основном внутренние органы?

– Вероятно, убийца пытался пустить полицию по ложному следу, – пробормотал Сэл. – Мы ведь долго не объединяли эти дела в серию, так вдруг он на это и рассчитывал? Вроде как один тип режет женщин, а другой вынимает требуху из кого попало? Только не срослось, амулеты его выдали… Гм! Мы в допросной, вообще-то! Сье Кор, еще вопросы есть?

– Тогда идем.

Работы еще непочатый край. Ищите, ищите хоть какую-нибудь зацепку, иначе не знаю, что шеф с нами сделает!

– Постойте, – окликнула их вдруг сье Обри чужим голосом. – Я вспомнила.

– Что, сье Дани? – подскочила к ней Лэсси.

– Человек, который снимал с меня кожу… Он негромко приговаривал про себя. Что-то вроде: «Ну хоть этой, может, на пару месяцев хватит…» – Женщина дернулась. – Простите. Я помню, что не должна завладевать этим телом, но я подумала – вдруг эти несколько слов хоть чем-нибудь помогут?

– Не переживайте, сье Дани, мы никому не скажем.

 – Лэсси взяла ее за руку. – Может, действительно что-то сложится. Любая зацепка важна, верно, Дайсон?

Тот негромко гавкнул.

– Больше ничего не помните?

– Только это… только это… – Лицо сье Обри исказила чужая гримаса: она крепко зажмурилась, чтобы не текли слезы. – Хотя… Было больно, когда он снимал кожу, именно тогда я очнулась. Когда резал – нет. Так бывает от очень острого лезвия – порежешься и не чувствуешь, только видишь, что кровь хлещет. Ренн однажды стал бриться без меня, я вернулась – вся раковина в крови, он залеплен сикось-накось газетами…

– Почему газетами? – не поняла Лэсси.

– Привычка. У нас прежде не было всех этих штучек… Ватных дисков, пластырей, безопасных бритв… Мужчины, если резали лицо, когда брились, прилепляли кусочек газеты или бумаги… ну… туалетной, чтобы остановить кровь. Вот Ренн и увлекся… Но я не о том говорила.

– Да, вы упомянули – инструмент был острый, – кивнул Сэл. – Это подходит к версии о бывшем… а может, и практикующем хирурге. Вряд ли известном, иначе Гутсен сказал бы, чей именно это надрез, но тем не менее достаточно умелом.

Ладно, это мы еще обмозгуем… А теперь, сье Дани, отпустите сье Обри, будьте любезны. Нам нужно вернуть ее в камеру.

– Конечно. Только скажите, сьер: когда будет суд, мне позволят говорить?

– Не знаю, – честно ответил он. – На моей памяти ни одного такого заседания не было. Сье Кор? Вы, может, в курсе?

– Ну… герцогу Олсли предоставили тело – выбрали из приговоренных к смертной казни, как сказано в учебнике, – и позволили объясниться.