То ли у нее были слегка затемнены стекла, то ли не хватило света фонарей — я так и не смог разглядеть, кто внутри. И не я один: столпившиеся вокруг господа юнкера изо всех сил таращились, но, похоже, видели не больше моего.

Впрочем, у невесть откуда взявшегося ночного гостя явно не было в планах томить нас в неведении: не успел я как следует рассмотреть саму машину, как дверь со стороны водителя приоткрылась.

И на асфальт ступила изящная ножка в красной туфельке.

Я не успел выйти — Подольский подскочил раньше, и теперь все события разворачивались прямо у меня за пассажирской дверью справа. И оставалось только наблюдать, как благородный подпоручик помогает выбраться из машины незнакомой красотке.

Нет… Очень даже знакомой. На этот раз ее сиятельство изволила появиться не в любимом черном цвете, а в алом. Но, разумеется, платье снова оказалось настолько коротким, что господа юнкера дружно уронили челюсти на асфальт. Некое подобие хладнокровия сохранили только Иван с Богданом. И если первый почти не изменился в лице, то второй явно просто прикрылся, натянув фирменную широченную улыбку.

Уж что-что, а появиться эффектно Гижицкая умела, как никто другой.

С нашей последней встречи она чуть укоротила волосы, сделав модную в этом сезоне чуть вьющуюся и нарочито-растрепанную укладку, но, разумеется, осталось самой собой. Роковой красавицей с почти-скандальной репутацией, менталистом, владелицей двух или трех популярных столичных заведений, хранительницей чужих и собственных тайн. Женщиной, от которой буквально исходила волна притягательности такой силы, что я не удивился бы, начни вдруг в машинах и домах лопаться стекла. Или если бы кто-то из господ юнкеров бухнулся перед Гижицкой на колени, выпрашивая хотя бы один только взгляд.

А сегодня ее сиятельство, похоже, решила заделаться еще и уличной гонщицей.

— Отличная ночь, милостивые судари. В самый раз, чтобы немного прокатиться.

Говорила Гижицкая негромко — но слышали все: на улице воцарилась тишина, которую нарушал только рокот моторов машин. А господа юнкера молча пялились на невиданное чудо, пока Подольский, наконец, не нашел в себе силы выдавить хоть пару слов.

— Кажется, у нашего маленького пари… новый участник, — пробормотал он. — Но видите ли, ваше сиятельство, у господ юнкеров… скажем так, личное дело. Наша маленькая partie a deux. В некотором роде дуэль, в которую не следует…

— Ставки уже сделаны, не так ли? — Гижицкая усмехнулась и каким-то непостижимым образом посмотрела на высоченного Подольского сверху вниз. — Неужели здесь не найдется место для еще одной машины?

— Но, ваше сиятельство…

— Удваиваю все. — Гижицкая чуть повысила голос и развернулась в мою сторону.