Куракин был не из тех, кто скромничает и скрывает семейное богатство. И я уже не раз видел его машину — «Форд Мустанг». Прошлогодняя модель, вышедшая из ателье знаменитого Кэролла Шелби с пометкой «Гран Туризмо». Алый стальной кузов, три двери и вытянутый капот — как и положено породистому зверю из Штатов. Одна летящая галопом лошадь на хромированной ребристой решетке радиатора и еще почти три сотни — под капотом, в восьмицилиндровом двигателе объемом в двести восемьдесят девять американских дюймов. Опасная игрушка.

Когда я вышел на улицу, Куракин уже успел завести «Мустанга» и вовсю разогревал двигатель. Видимо, несмотря на все нелестные эпитеты — вроде ведра с болтами — он все-таки побаивался, что Настасьина бричка окажется не по зубам даже «американцу».

Я неспешно дошел до машины и тоже запустил мотор. Семилитровый монстр отозвался мерным рычанием. Могучим, но уже совсем не таким громким, как раньше — Настасья, наконец, поставила глушитель.

— Ну что, красавица? — Я провел ладонью по ребристому колесу руля. — Покатаемся?

Народ вокруг уже вовсю предвкушал редкое даже для Петербурга зрелище — гонку двух мощных автомобилей. То ли с тех пор, как я едва не убился об столб, столичные городовые как следует закрутили гайки, то ли мой пример вправил мозги местным мажорам — с лета я почти не слышал ни о чем подобном… И вот теперь мне предстояло вновь нарушать и спокойствие, и правила дорожного движения.

— Разойдись! — рявкнул на всю улицу Подольский, узурпировавший должность распорядителя всего непотребства. — Господа юнкера — прошу на старт!

Мы с Куракиным осторожно тронулись, вырулили на дорогу и выстроились по линии, наскоро нацарапанной на асфальте куском кирпича. Маршрут уже успели обсудить внутри: нам предстояло выбраться на набережную, проехать у Петропавловской крепости, свернуть на мост, оттуда на Миллионную, промчаться вдоль Зимнего через площадь, по Васильевскому острову мимо стрелки, потом на Биржевой — и вернуться обратно. Километров пять, не больше — почтенная публика вряд ли успеет заскучать. Но все же достаточно, чтобы показать, у кого здесь мощнее движок… и руки растут из нужного места.

— Думаю, не нужно объяснять будущим благородным подпоручикам, что вам обоим следует справила приличия, — снова загорланил Подольский. — И тот, кто посмеет нарушить… Что за?..

Последние слова относились к чему угодно — но уж точно не к нашей четырехколесной дуэли. Судя по тому, как господин благородный подпоручик вытянул шею и уставился куда-то, самое интересное происходило у меня за багажником.

Я не успел даже обернуться. Круглые фары мелькнули в зеркале справа, и через мгновение серебристая машина аккуратно, но резво встала рядом со мной. Ровно, прямо по линии.