Аж дух от количества орков захватывает, хотя лично меня только трое из присутствующих интересовали — Динар, который продолжал обнимать, на сей раз каким-то собственническим жестом, Рхарге и мой любимый папочка.

— Шенге, — я отошла от рыжего, с трудом, но отошла, ибо я еще помню папочкину лекцию по поводу оркской морали, — почему в охт только ветер?

Но шенге мне не ответил. Поднялся, суровый и хмурый, подошел и, взяв за руку, повел за собой во тьму между присутствующими в большом количестве валунами, сообщив остальным:

— Шенге говорить с Утыррка. Остальные ждать… — Он вдруг остановился, оглянулся на Динара и добавил: — Красное пламя идти с нами.

Лицо далларийца хранило выражение абсолютной ненависти, однако он неожиданно широко улыбнулся, причем по глупости даже зубами сверкнул. Но мгновенно исправился, посуровел и медленно двинулся следом. И тут возмутился Аршхан:

— Я должен знать! — прекрасный ракард подскочил на месте.

А шенге очень спокойно ответил:

— А Красное пламя? — взревел прекраснейший из орков.

— Муж, — нагло ответил рыжий.

Яркое, нестерпимо яркое пламя от свечи в костровище освещало неестественным светом эту картину: вскочившего Аршхана, чья рука угрожающе легла на рукоять топора, Та Шера, гневно взирающего на внука, остальных орков, переводящих взгляд с Аршхана на Динара и обратно. Я не выдержала:

— Шенге, Утыррка говорить с тобой после. Шенге иметь важный разговор, Утыррка не хотеть мешать.

Папа на меня внимательно посмотрел и сказал то, что мне никогда не говорил мой родной отец:

— Утыррка дочь шенге. Для шенге нет ничего важнее Утыррки.

Наследные принцессы не плачут… не плачут… не…

— Кат, — Динар вырвал мою ладонь у орка, властно повел за собой, на ходу задав вопрос: — Что за история с кесарем?

Восхищаюсь я этим рыжим — сразу пресек мое растроганное слезопускание.

Мы прошли за какой-то валун, и Динар обратился огнем. Стало очень светло, но и немного жутко — рыжий, то есть теперь огненный, продолжал держать меня за руку. Не отпуская, провел дальше, остановился, прислушался.

— Они не слышат, — сообщил ему шенге.

Динар кивнул и повернулся ко мне. На лице его промелькнуло выражение тревоги, после чего он прорычал:

Папа не рычал, но напряженная поза и чуть вздыбленная шерсть были красноречивее слов, а потому я улыбнулась и бодро ответила:

Глухое рычание с двух сторон мне не очень понравилось, пришлось исправляться:

Рыжий выругался, папочка зарычал громче, и я максимально правдиво сообщила:

— Все действительно будет хорошо… когда-нибудь… наверное.

— Когда? — не удовлетворился ответом Динар.

Молча пожимаю плечами.