Он начал спешно собирать информацию о Булатовых, узнал, по какому маршруту и на чем он обычно добирается в столицу, и понял, что у него всё еще есть шанс оказаться победителем, занять первое место и получить лучшую награду.

— Поднимай боевую авиацию, — сухо проговорил Высоков, позвонив командиру своей гвардии. — Да… Приказываю уничтожить.

Не, ну в этот раз хотя бы пораньше начались проблемы. Почему я не удивился, когда пилоты передали по громкой связи, что к нам приближаются неопознанные объекты? Почему я даже в мыслях не допускал, что это простая случайность, и эти объекты просто летят по своим делам?

Да потому, что так не бывает. Давно привык, что моя поездка в столицу априори означает какие-то проблемы. И зачастую проблемы эти серьезные.

— Господин, по нам выпустили ракеты! — совершенно ожидаемо прокричал главный пилот, и в следующий миг двигатели взревели, а самолет начал крениться на правый бок.

Это я тоже примерно ожидал, конечно. Но не в черте города! Вот этот момент оказался неожиданным. Думал, нападут хотя бы на полпути, будут преследовать, и начнут стрелять, когда мы достаточно удалимся от дома.

— Левее бери! — рыкнул я, и положил ладони на корпус воздушного судна, влив в рунные вязи как можно больше энергии. — А вы чего расселись? Пристегивайтесь!

Со мной были двадцать бравых гвардейцев, облаченные в лучшую экипировку и вооруженные до зубов самыми мощными пушками и мечами. Но сейчас от них никакой пользы, и раз уж нам, скорее всего, придется падать, пусть лучше уцелеют. Мало ли, вдруг придется сражаться и на земле.

Раздался грохот, и в миниатюрных окошках разбушевалось пламя. Но рев двигателей лишь усилился, и резко остановившись, мы рванули вверх.

— Держитесь! — послышался крик в динамиках, и снова раздался грохот. По корпусу самолета забарабанили пули, но пробить обшивку они так и не смогли. Сработала очередная защита от физических повреждений, которая была внедрена только в корпус! Защита на двигателях практически истощена…

Ладно, всё равно ожидал, что будет весело. И когда ощутил, что мы начали довольно быстро снижаться, ни капли не удивился. Пилоты что-то кричали, гвардейцы просто пристегнулись всеми доступными ремнями и ждали, когда мы уже наконец приземлимся, а я вливал силы в последний контур прочности. Он защищает основную часть самолета, и рассчитан на то, чтобы ни при каких обстоятельствах экипаж и пассажиры не пострадали. Как раз на случай падения Вилли его и создал.

В иллюминаторах, то и дело, были видны вспышки взрывов, мимо проносились ракеты и снаряды. А мы просто сидели и ждали, когда это закончится, и самолет коснется земли. Также увидел в окошке расплывчатые очертания города.