Никогда не думала, что под Новый год мне в наследство может достаться замок. И не просто замок, заросший грязью и пылью, а проклятая резиденция какой-то маркизы, что с полуночи до рассвета живет своей жизнью. Резиденция, где дамы танцуют на балах, а кавалеры жаждут получить не только руку, но и чье-нибудь сердце — иногда даже в буквальном смысле, потому что они — самые настоящие ледяные драконы.

Убийства, кражи, дуэли, тайны и интриги. Этот замок кишит загадками, которые теперь я просто обязана разгадать. Кто — я? Разрешите представиться. Валерия Королева — внучка потомственной ведьмы и девушка, к которой вместе с замком в наследство перешло и проклятие. Проклятие, которое запрещает любить.

— Валерия, вы меня слушаете? — обратился ко мне нотариус — сухонький старик, который цепким взглядом то и дело обследовал нашу разношерстную компанию.

“Люди в черном” с нами и рядом не стояли. Все мои ближние и дальние родственники по случаю траура разоделись в пятьдесят оттенков черного, а по случаю неожиданно привалившего долгожданного наследства нацепили на себя все самое лучшее.

В ход шли запрятанные под матрасы “ювелирные” гарнитуры, облезлые боа из перьев, запыленные шляпки и поеденные кем-то трости. Родственнички из кожи вон лезли, изображая из себя аристократов в двадцатом поколении, а мне было, с одной стороны, смешно, а с другой — совершенно не до шуток.

— Конечно-конечно, — кивнула я нотариусу, лишь на секунду отрываясь от экрана мобильного.

Да я вообще на самом деле не понимала, что здесь делаю. Бабушку Валерию, в чью честь я была названа, я не то что не помнила —, не видела никогда в жизни. Хотя бы потому, что жила эта зажиточная старушка в глуши и своей троюродной внучкой никогда не интересовалась. Как и мы с мамой не интересовались ее судьбой, потому что к их семье Королевых имели лишь косвенное отношение.

Папка мой, племянник этой самой старушки, заделав меня, сбежал от мамы сразу после свадьбы да и сгинул в неизвестном направлении, оставив после себя только фамилию, голубые глаза и многочисленные долги, которые мама выплачивала до самой своей смерти.

У нас не было своей квартиры — мы ютились в комнате, выделенной нам папиной родной сестрой. Причем мама искренне была уверена, что квартира эта принадлежала отцу, но после его пропажи явилась истинная владелица, которой было откровенно наплевать, куда мама пойдет, будучи со мной на руках.

Правда, договориться они все же смогли — сколько себя помню, мы снимали эту комнату, в которой с трудом помещались шкаф и кровать. В общем, к родственникам своим я любви не испытывала, а потому беззастенчиво игнорировала их высокомерные и недоуменные взгляды.