— Ага… Соберите мне в лесу корзину подснежников!

Пока я выбиралась из треснутой простыни, избавляя себя от кусков импровизированного гипса, нить разговора как-то потерялась сама собой, так что я не обратила особого внимания на повисшее в воздухе молчание.

Зато едва не заработала себе сердечный приступ, когда дверь распахнулась без моего на то позволения. Где-то там в замке визгливый женский голос кричал: «Караул!» И знаете, я ему — этому голосу — почему-то верила.

— Если что, это не я! — предупредила я, на всякий случай поднимая руки вверх.

Просто драконище выглядел настолько разъяренным, что мне как-то разом сделалось жутко. Я сразу же начала вспоминать, не накосячила ли чего, но за последние сутки ничего сверхъестественного без участия Рейалина не происходило, так что совесть моя была чиста.

И вот сижу на полу на обломках от простыни, чувствую, что кожу начинает как-то странно припекать и…

— Мамочки! — прошептала я, но испугалась совсем не того, что драконище ринулся ко мне, взмывая по лестнице вверх, чтобы поднять меня на руки.

Страх пришел вместе с жаром, что волной прокатился по телу, впиваясь в кожу тысячами игл. И вот спросить бы мне, какого черта Рейалин затаскивает меня в ванную, но внезапно затрясло так, что зуб на зуб не попадал.

— За-за-за-за… — пыталась я задать вопрос, но на меня был брошен та-а-ако-о-ой взгляд, что я резко передумала вообще что-либо говорить. Даже рыпаться перестала, когда мне в рот начали запихивать какую-то дрянь, похожую на кору дерева.

— Быстро жуй! — скомандовали мне.

А я что? Мне когда страшно, я девочка послушная.

Вернувшиеся слезы, сопли и слюни, как оказалось, были только началом. Оттолкнув драконище, я вприпрыжку побежала обниматься с белым другом всех тех, кому сначала было хорошо, а потом стало плохо. Теперь хотя бы было понятно, зачем меня затащили в санузел.

— Пей, — протянули мне коричневую флягу.

— Можно, я хотя бы холодной водичкой умоюсь?

— Пей! — настаивал Рейалин.

Ну я и выпила. А точнее, попыталась выпить, но успехом это дело не увенчалось, так что драконище все взял в свои руки.

Я его проклинала. О, как сильно я его проклинала, давясь этой жидкой дрянью! У меня перед глазами вся жизнь пронеслась, а потом было то, что в простонародье называют промыванием. Причем не только желудка, но и мозгов.

Придерживая мне волосы, Рейалин ругался на все лады. В его нецензурных выражениях иногда проскакивали и нормальные слова, но морально пострадали в итоге все: и демоны, и вампиры, и оборотни. Однако вся суть этого монолога сводилась к тому, что нельзя тянуть в рот незнакомые продукты и уж тем более не стоит их есть в большом количестве.

Как будто после того, что со мной творили, я не поняла, что была не права.