— А зачем вам это, Ваше Преосвященство? — спрашиваю я удивленно, как и положено в такой ситуации. — Да и разве сам уважаемый префект не поделится с вами любыми сведениями, стоит вам только спросить?

Юпитерский вздыхает:

— Возможная женитьба префекта на вашей сестре очень важна для политической арены Рима. Это моя просьба. Что касается разговора с Луцием, то он, конечно, состоится, но решение в этой ситуации стоит за вами и я бы хотел знать его из первых уст.

Я мысленно хмыкаю, обдумывая его слова. Женитьба на Кате действительно может изменить расстановку сил, укрепить альянсы или, наоборот, спровоцировать конфликты. Но что он мне лечит про «первые уста»? Да неужели тебя кинул твой префект?

— Хорошо, Ваше Преосвященство, — наконец отвечаю. — Я подумаю над вашей просьбой.

— Всего лишь подумаете? — удивляется он, и я не могу сдержать усмешку. Ну оборзел совсем. Тебе еще и мало? А не пойти ли тебе в задний проход чихуястребу?

— Именно, Ваше Преосвященство. Всего лишь подумаю, — отвечаю с лёгким сарказмом.

Пауза на другой стороне линии тянется, а затем слышу тихий вздох Юпитерского.

— Хорошо, Данила Степанович. Буду надеяться на вашу осознанность.

С этими словами я просто отключаюсь. Охреневший храмовник! Неудивительно, что даже его собратья, макаронники, шлют его куда подальше. Префект Луций тому пример.

Дома кипит уже вовсю подготовка к приёму Морозова и префекта. Жены и Катя переоделись, яркие платья сверкают на свету, а я успел перекусить в столовой, чтобы не чувствовать голода во время встречи.

Наконец, в дверь звонит, и к нам прибывают Луций Марк Авит — сорокалетний префект, с ухоженной наружностью и уверенной осанкой, а также князь Морозов. Они любезно общаются в гостиной со мной, моими женами и, конечно же, Катей, обмениваются шутками и комплиментами

Луций с улыбкой вручает Кате букет цветов — яркие лепестки осыпаются в её руках, а затем добавляет вазу, расписанную яркими узорами.

— Эта ваза магическая, — говорит он, прикладывая к ней руку. — Из хранилища Капиталийского холма. Она очищает воздух. Лучше всего держать её в спальне, Екатерина Игоревна.

Я всматриваюсь в узоры на вазе, и вдруг узнаю один из них. Точно такой же, как на амфоре из Хань: крест внутри ромба. Мои перепончатый пальцы! Это же метка Обители Мучения!

Выходит, Луций связан с монахами? Или это просто случайность, и ему попалась эта ваза? Вопросы закручиваются в голове, заставляя меня задуматься о возможных мотивах префекта и его настоящих намерениях. Сестру мою захотел в жены, значит… Может, за этой доброжелательной маской скрывается натура сволочи и мрази? Ну, ему же хуже, если так.

После общения в гостиной мы с Луцием и Морозовым уединяемся в моём кабинете. Светская болтология закончена, и теперь время поговорить о делах.