Однако она, как и никто другой, не догадывается о причинах моего такого повышенного интереса к тому, кто вызывает во мне глухое раздражение.

— Никогда бы не подумал, — начал Эрик с нотками неподдельного удивления в голосе, — что ты такая скромная.

После этих слов и прожигающего взгляда, как назло в голову полезли воспоминания недавних событий — я сижу, обнаженная на уже не таком несговорчивом и раздражающем муже с глазами цвета ночи, шея горит от поцелуев Арона, чьи карамельные пряди щекочут плечо, а в полумраке комнаты звучат мольбы не останавливаться произнесенные моим голосом...

Стараясь не обращать внимания на жар, опаливший мои уши и на жгучее желание приложиться обо что-то головой, чтобы оттуда вылетели такие постыдные воспоминания, ехидно ответила:

— Конечно скромная, потому что считаю скромность самой важнейшей из добродетелей.

Мне показалось или Эрик едва удержался, чтобы не рассмеяться? Хотя, может, я так хочу уже увидеть какие-то сдвиги, что готова принять бровь, сдвинутую чуть под иным углом за нужную мне реакцию.

— Претендуешь на звание святой? — в очередной раз умудрился альфа и проявить участие и позлорадствовать. — Тогда зачем ты так активно запугиваешь моих подданных, едва в твоих хрупких пальчиках оказывается графин с киршом?

Вот же с-с...злопамятный! Ну, я-то причём, что этот напиток так убойно действует на меня? Да, мне помимо него всегда предлагают наиболее дамские напитки, но уж больно сладкие они здесь. Поэтому я и положила глаз на эту вишнёвую водку. Но ведь и пила я её не так часто!

— Ты что, — подозрительно спросила, сузив глаза, — пытаешься выставить меня любительницей крепких напитков?

Почему-то после моего более корректного синонима к «алкоголичке» в чёрных глазах вспыхнул неподдельный интерес. Немного сбитая с толку такой реакцией уже куда спокойнее закончила:

— За всё лето я к алкоголю притронулась лишь дважды.

— Ну да, — подозрительно быстро согласился со мной муж, но тут же реабилитировался, иронично продолжив, — и оба раза очень хорошо запомнились всем, кто был рядом. Теперь придётся ради сохранности репутации нашей семьи запирать тебя в покоях, как только захмелеешь. — Тяжкий вздох закрепил результат и у меня уже запылали не только уши, но и всё лицо.

Вот как так-то?! Это же он стоит внизу под балконом, это его волосы в воде и листьях, а такое ощущения что ситуация обратная.

Моя вспыльчивость вновь вырвалась наружу и я, опершись обеими руками о балюстраду, нагнулась, чтобы высказать ему всё.

— Ах, ты…, — рыкнула я, но дослушать меня никто не удосужился.

Альфа, будто резко потеряв ко мне интерес, просто отвернулся и пошёл дальше по дорожке. Пока у меня на языке вертелись так и не высказанные ругательства, его спина скрылась за пушистым кустом калины.