Ведь если служба опеки сейчас действует по ее указаниям, то стоит быть очень осторожным со своими словами и действиями.

— Чувствуйте себя как дома, — закатывая чемодан в квартиру, произносит Артур. — Даша… — мужчина вдруг замолкает, переводя взгляд от девушки к дочери. Он не может решить, как действовать дальше: оставить Дашу с тещей, пока проведет с Лизой серьезный разговор насчет того, что стоит говорить при Раисе Петровной, а что нет, либо наоборот."

"Но Даша, кажется, и сама понимает, в чем дело, потому что вдруг перестает вести себя словно гостья в его квартире.

Быстро снимает с себя и девочки верхнюю одежду и убирает ее в шкаф.

— Я пока что сделаю нам чай, вчера вечером мне нечем было заняться и я испекла яблочный пирог. Вот и пригодился. — Она улыбается, и на ее щеках появляются милые ямочки.

— Тогда мы с Лизой помоем руки, а Раиса Петровна пока размесится в детской комнате, — кивает он, беря за руку дочь.

Раиса Петровна все так же неподвижно стоит у входной двери, не спеша заходить. Осматривается, сканируя все вокруг придирчивым взглядом, пытаясь понять, не изменилось ли здесь что-то с ее прошлого визита.

Но нет, все точно так же, как и в то время, когда ее дочь была ещё жива.

Она цепляется взглядом за розовые тапочки Даши в углу комнаты. Их наличие в квартире Волкова только подтверждает ее догадку о том, что у Артура с этой девицей отношения отнюдь не просто дружеские.

Волков знает, что этот визит, скорее всего, не закончится ничем хорошим, но все же надеется, что Раиса Петровна давно успокоилась и приняла тот факт, что основные решения в воспитании Лизы принимает он, а не она. Но на всякий случай решает поддержать ту историю, которую наплёл соцработнице.

Подстраховаться, так сказать.

— Помнишь, как нужно вести себя во время приезда бабушки? — спрашивает он Лизу, включив воду. Сегодня он нервничает больше прежнего, все навалилось на голову слишком внезапно. Соцработник, Даша, теща. Он не любил ложь и сам редко прибегал к таким методам, потому что рано или поздно правда выплывет и ему аукнется в десять раз сильнее. Но выбора нет. Если он хочет быть рядом с дочерью, придётся выкручиваться любыми методами.

— Болтать о всякой ерунде и молчать о том, что ты подрался с каким-то дядей? — с умным видом спрашивает девочка.

— Ну, о дяде в этот раз не рассказать не получится, — кривится он, ловя своё отражение в зеркале, — но никаких секретов бабушке не раскрывать.

— Хорошо, пап! Я все помню. Говорить с ней о мультиках, зверушках и друзьях и ни слова о том, что я хожу на карате.

— Все верно. Иначе бабка засунет тебя в школу благородных девиц и будешь там бальные танцы разучивать, — Артур не может удержаться от смешка, хотя это была вовсе не шутка.